я. — Я прямым текстом сказал, что он горит, если его поджечь. И даже показал.
— Вот именно! — Валентин ткнул пальцем в монитор. — Это не запикать. Там кадр, где ты поджигаешь соус, и он чадит чёрным дымом. Это, брат, экстремизм чистой воды. Яровой нас за такое живьём в бетон закатает.
Я откинулся на спинку скрипучего кресла. Жалко. Эксперимент с горящим майонезом был эффектным. Лейла тогда визжала так натурально, что звукорежиссёр почти оглох на одно ухо.
— Хорошо, — кивнул я. — Переснимем.
— У нас график! — взвыл Увалов. — Сетка вещания не резиновая!
— Я сделаю домашний соус, — перебил я его. — За пять минут. Яйца, масло, горчица, лимон. Покажу людям, что майонез должен быть белым или жёлтым, а не цвета взбесившегося фламинго. И гореть он не должен. Это будет позитивная повестка. «Готовьте дома, это безопасно». Цензоры проглотят.
Валентин хмыкнул, перекатывая зубочистку.
— А это мысль. Позитив они любят. Ладно, готовь площадку. Лейла уже на гриме?
— Лейла спит в гримёрке, — сказал я, поднимаясь.
Мы вышли из душной монтажной в павильон. Здесь царила суета. Осветители таскали стойки, уборщица ворчала на кого-то, кто натоптал, а Света яростно печатала что-то в телефоне, сидя прямо на ящике с реквизитом.
— Отлично, — бросила она мне, не поднимая головы. — Пост про «Золотой суп» набрал тысячу репостов за час. Народ требует рецепт. Мы продаём не еду, Игорь, мы продаём мечту о том, что можно поесть и не умереть.
— Мы продаём правду, завёрнутую в сарказм, Света, — поправил я её, застёгивая китель. — Просто цензоры думают, что это шутка.
В этот момент тяжёлые двери студии распахнулись.
Обычно к нам заходили курьеры с едой, запыхавшиеся ассистенты или сантехники. Но сейчас в дверях появились фигуры, которых ждали, но надеялись, что они не придут.
Александр Бестужев и его супруга Анна.
Они выглядели как императорская чета, которая случайно зашла в конюшню, чтобы проверить, как там их любимые скакуны.
Гул в студии мгновенно стих. Осветители замерли со стойками в руках. Уборщица перестала возить шваброй. Даже Увалов на секунду впал в ступор.
— Доброе утро, господа, — голос Бестужева был негромким. — Надеюсь, мы не помешали творческому процессу?
Увалов опомнился первым. Он подскочил к гостям, кланяясь так низко, что я побоялся за его позвоночник.
— Барон! Баронесса! Какая честь! Мы… мы не ждали! Кофе? Чай? У нас есть… э-э… растворимый…
Бестужев поморщился, словно ему предложили выпить воды из лужи.
— Благодарю, Семён Аркадьевич, но мы здесь не за кофе.
Он обвёл взглядом студию, задержался на обшарпанных стенах, на уставшем Валентине и, наконец, посмотрел на меня.
— Игорь, — он улыбнулся одними губами. — Ты выглядишь… утомлённым.
Я подошёл ближе, вытирая руки полотенцем.
— Работа такая, господин Бестужев. Какими судьбами? Решили проверить, как тратятся ваши инвестиции?
— О, за инвестиции я спокоен. Я решил проверить свой главный актив.
Он повернулся к Увалову.
— Семён Аркадьевич, я забираю нашу звезду. Прямо сейчас.
— К-как забираете? — заикнулся директор. — Куда? У нас съёмки! График горит! Эпизод с соусом…
— Эпизод с соусом подождёт, — отрезал Бестужев. Тон его голоса сменился с вежливого на стальной. — Посмотрите на него. Мешки под глазами, смазанный грим, руки дрожат. Не годится. Вечером у меня приём. Важный приём. И я не хочу, чтобы мой гость, а Игоря я пригласил ещё вчера, выглядел как после смены в заводской столовой. Мне нужен его ум свежим и ясным.
— Но у нас контракт! — влезла Света, спрыгивая с ящика. Она была единственной, кто не боялся спорить с деньгами. — Эфир не резиновый. Если мы не сдадим мастер сегодня, кто знает, что будет в сетке, когда придёт наше время!
Бестужев посмотрел на неё с лёгким интересом.
— Зубастая. Мне нравится, Светлана. Но сегодня ваши зубы вам не помогут.
Он достал из внутреннего кармана чековую книжку и золотую ручку. Быстро что-то черканул, вырвал листок и протянул его Увалову двумя пальцами.
— Здесь сумма, покрывающая простой студии за весь день. Плюс премия персоналу за молчание и неудобства. Считайте, что у вас сегодня технический перерыв.
Увалов посмотрел на чек. Его глаза округлились, а кадык нервно дёрнулся. Жадность боролась в нём со страхом перед срывом сроков, но количество нулей на бумажке явно побеждало.
— Ну… если так ставить вопрос… — забормотал он. — Технический перерыв — это даже полезно. Оборудование остынет. Валентин выспится.
Он повернулся ко мне, и в его глазах блеснул хищный огонёк.
— Но Игорь! Завтра — два эпизода! В темпе вальса! Иначе мы не успеем к монтажу, и я лично буду тебя гримировать, чтобы скрыть синяки!
— Договорились, — кивнул я. Спорить было бесполезно. Когда большие дяди меряются кошельками, простым смертным лучше стоять в стороне и считать выгоду.
— Собирайся, Игорь, — скомандовал Бестужев. — Анна, дорогая, проследи, чтобы он не сбежал через чёрный ход.
— Я не сбегу, — усмехнулся я, снимая фартук. — Только нож заберу. Свой.
* * *
Через десять минут я уже сидел на заднем сиденье роскошного чёрного лимузина. Дверь захлопнулась, отсекая шум улицы и суету студии. Внутри царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь шуршанием шин.
Бестужев сидел напротив меня. Как только мы тронулись, маска светского льва сползла с лица барона. Он расслабил узел шарфа, откинулся на спинку и посмотрел на меня внимательным, цепким взглядом.
— Прости за этот спектакль в студии, Игорь. Это было не приглашение, а эвакуация.
— Я заметил, — я смотрел в окно на проплывающий мимо серый город. — Обычно на ужин приглашают звонком, а не выкупают человека, как крепостного.
— Мы все в какой-то степени крепостные, Игорь. Или наёмники. Просто цена разная. И цепи у кого-то из железа, а у кого-то из золота.
— Красиво, — оценил я. — Но давайте к делу, господин Бестужев. Зачем я вам нужен на самом деле? Вы сказали «важный приём». Но я не думаю, что вы выдернули меня со съёмок только ради того, чтобы я пожарил котлеты вашим друзьям. У вас есть Антуан, есть кейтеринг.
Бестужев усмехнулся.
— Ты проницателен. Антуан хорош, чтобы пустить пыль в глаза. Но сегодня мне нужно не пыль пускать, а открывать глаза.
Он подался вперёд.
— Сегодняшний ужин — это смотрины. И главный экспонат там — ты.
— Я не экспонат, — холодно заметил я. — И я не цирковая обезьянка с ножом.
— Ты — козырный туз, Игорь. Послушай меня внимательно. Сегодня у меня будет один гость. Человек, который владеет половиной логистики Империи. Склады, поезда, речные баржи. Всё, что движется и перевозит грузы, так или иначе проходит через его руки.
— И что? Он любит поесть?
— Он любит умно поесть. И у него несколько напряжённые отношения с
