видела.
— На чём мы там остановились? — спрашивает блондинка, отвернувшись от бесящихся парней. — Ах, точно! Мы поняли, что кое-кому здесь не хватает пары.
— Дан мне не пара! — раздражённо повторяет Кристина. — Почему это вдруг я и он? — скрещивает руки на груди и надувается как шарик.
— Это временно, — хитро произносит Майя и подмигивает мне, будто знает больше, чем мы. — Так вот. Виктор с Розой. Эльдар и Ада заняты своими людьми. Арсений с Полиной, которая уже час как опаздывает. Я с Фаридом. Дан с Кристиной. Остаёшься ты, Маша.
— Мне не нужен парень, — упрямо произносит и копирует Лапину. Точно, сёстры, не иначе. — Вначале отучусь и только потом открою свои объятия для любви и страсти.
— Жаль, что Стас сегодня не смог приехать, — задумчиво начинает блондинка, игнорируя отказ Маши от своей пары. Будущая Кудинова вообще словно не слышит этого и продолжает играть в сваху или купидона. — Вот, думаю, с ним бы у тебя получилась хорошая пара. Он, правда, старше тебя, но тогда бы у нас был полный комплект. Маша, он такой красавчик, при деньгах, умный, образованный и вообще он секси.
— О-о-о, — тянет Ада, сложив губы бантиком. — Мой брат тебя за это «секси» придушит. Особо жестоким способом.
— Ой, да ладно! Он всё равно не слышит. Его топят там, — указывает на мужчин в бассейне. — И вообще…
— Мама! Мама! — доносится детский крик за нашими спинами со стороны выхода из бассейна. Маленькая светловолосая девочка, потирая глазки, смотрит на Майю, и на её лице медленно начинает расцветать улыбка.
— Мама. Мама, — повторяет за ней другая малышка, но уже темноволосая. Глядя на свою сестру, повторяет за ней всё и потирает глазки. Сверяется, чтобы они были похожи, и продолжает дальше играть роль тени сестры.
— Я здесь, зайки, — отвечает им мама, и девочки бегут к ней со всех ног, обнимать её и получать ласку в ответ. Но светленькая успевает быстрее, поэтому её Майя заключает в объятия первой.
— Мама, я проснулась, а тебя нет! — хнычет светленькая. — А Алина не спит! И мы пошли искать тебя, — рассказывает сбивчиво, пока тёмненькая, как Фарид, молча стоит и, кажется, завидует сестре.
— Мы с друзьями здесь сидим, — оправдывается и обнимает дочь. Алина же расстроенно стоит в стороне и смотрит на это с некой печалью во взгляде.
— Я туда, — заговаривает и тёмненькая, указав на край бассейна. — Папу подожду, — и, развернувшись, собирается уходить, но домашние лёгкие кроссовочки, которые она зачем-то надела к пижаме, развязываются.
Хотя, взглянув на светленькую девочку, сразу же нахожу всему объяснение. Алина надела их, потому что и её сестра надела.
Взглянув на шнурки, девочка кидает взгляд на Майю, по-прежнему обнимающую свою дочь, а затем на Аду. Недолго думая, она подходит к своей тёте и поднимает ножку вверх.
— Поможешь? Пожалуйста, — просит её, сверкнув огромными зелёными глазами и поправив чёлочку в сторону. — Поможешь?
Ада же застывает, не в силах дёрнуться и даже ответить малышке. Но всё же собирается с силами.
— Я… Я не могу, — мотает головой из стороны в сторону. — У меня… У меня… — тяжело сглатывает. — Я не умею! — заявляет и подскакивает, пулей вылетев из помещения бассейна.
— Чего это с ней? — недоумевает Кристина и, встав, идёт к Алине. Садится на корточки и завязывает Алине шнурки. — Готово, красотка! Можешь идти к папе! — подмигивает и возвращается на своё место.
— Ада не очень любит детей, — поясняет поведение сестры Фарида Майя. — Поэтому и живёт в городе. Сама. В квартире. А могла бы с нами, как Эльдар. Но дети… это не её. Мы уже привыкли.
— А с виду милая девушка и всех любит, — хмыкает Маша, и я с ней мысленно соглашаюсь. Именно такое впечатление и создаёт Ада. Вся из себя воздушная и сладкая девочка, а по итогу даже у неё есть изъян.
— Привет, — мокрый Виктор опускает на место, где всего пару секунд назад сидела Ада. — Как дела?
— Веселимся с девчонками, — поднимаю в воздух коктейль. — А ты?
— Тоже, — довольно лыбится и подмигивает светленькой малышке. После возвращает внимание мне. — Не скучно вам?
— Нет, — мотаю головой. — Иди отдыхай! Мы тут с девочками болтаем и вам косточки перемываем.
— А мне немного скучно и кое-что хочется. Пойдём со мной, — берёт меня за руку и, встав сам, тянет меня за собой. — Пошли! Мне нужно с тобой поговорить.
— Куда? — спрашиваю и хохочу как ненормальная. — Виктор! Ты ведёшь себя как… — хочу называть его пьяным, но резко замолкаю, когда он, остановившись, закидывает меня себе на плечо и продолжает идти на выход. — … как дикарь! Отпусти! — бью его по спине несильно.
— Хочу тебя поцеловать, — шепчет он, как только мы оказываемся за дверью. Опускает на пол и толкает в сторону стены. — А там ребёнок. Не могу при детях приставать.
— А когда у нас появятся дети, что будет?
— У них будут свои комнаты. А у нас своя, — тихо расписывает наши перспективы, блуждая по моему телу. — Я так тебя люблю, Роза, что сил нет.
— И я тебя, — отвечаю, смеюсь, словно украла всё счастье у людей. — Виктор, а если бы не бизнес и наследство твоего отца, ты бы бросил бои? — спрашиваю после первого недолгого поцелуя. — Просто сегодня я тебя видела на ринге и… ты там счастлив. Ушёл бы, если бы папа не настаивал?
— Хм-м… — отстраняется и задумчиво отводит взгляд. — Наверное, нет. Мне нравится быть на ринге. Нравится чувствовать свою силу и то, что я могу одолеть врагов. Наверное, нет. Но, к несчастью, у меня есть обязательства, и мои желания никакого смысла не имеют.
— Ясно, — тяну и делаю шаг назад. Взглянув через стеклянную дверь бассейна на ребят, почти сразу ловлю взгляд Дана. Поджав губы, посылаю ему кивок, говорящий о том, что я на его стороне и готова помогать. — Вик, — зову своего парня, — а давай немного… пошалим.
— Хм-м… — на его лице появляется довольная улыбка. — Мне нравится ход твоих мыслей. Скинем девочек в бассейн тоже?
— Ага, — киваю, вконец убедившись, что Виктор именно мой человек. Ну а кто бы ещё, кроме него, понял мою мысль правильно?
Глава 25
Роза
— Виктор, прекрати! — прошу его, хохоча и держась за живот, потому что он уже болит столько смеяться. Кажется, за последние сутки я норму по смеху за всю жизнь выполнила. Честное слово! То девчонки над парнями угорали, то они над нами. Затем Дан такие фокусы вытворял и бесил Кристину, что все, кроме Лапиной, со слезами по полу валялись. А теперь ещё и Виктор
