Мерзавцы, что тут скажешь. И снова меня кольнуло. Эльф и демон размышляли не только как мужчины. Они размышляли как древние. А Аланта? Пользовалась, и очень уж в ее поступках было много человеческого.
— Прискорбно, — вздохнул ректор и кивнул на Бриса. — Так что посоветуешь делать с мальчишкой?
— Отправить домой, к родителям, — пожал плечами эльф. — А на будущий год вновь зачислить адепта на третий год обучения. И напишите его отцу письмо с вложенной рекомендацией — пороть не реже раза в неделю. Так сказать, в назидание и вообще. Говорят, для кожи полезно.
— Уж я пропишу, не сомневайся! — улыбнулся магистр Одайл. И столько в этой улыбке было скрытого предвкушения, что бедняга Брис поежился.
— Ну, собственно, основные моменты мы выяснили. Думаю, можно расходиться. — Салмелдир подал руку все еще сидящему на полу Леонсу. — Вставай, адепт! Под лежачий камень мы всегда успеем.
И ведь не поспоришь.
— Спасибо, магистр, — поблагодарил юноша.
— Отца своего поблагодаришь за науку, когда драть тебя будет, — ответил эльф. — Главное правило боевика: не смотреть в глаза противнику, не выставив предварительно ментальный щит. А враги повсюду. Запомни это, парень.
Мы почти собирались выйти, когда я кое-что вспомнила.
— Брис, а за что Аланта стерла память у Клери?
— Втрескался он в тебя на балу по-настоящему. А на тренировке не вовремя вспомнил, как я с его пиджака твой волосок снимал. Грозился все твоим кураторам рассказать, вот и пришлось его ликвидировать. Не знаю, как так вышло. Перетрусил, наверное. Ты прости меня, Валери. Не держи зла… — и Леонс подмигнул мне.
— Не буду, — улыбнулась. Не часто ли раздаю обещания в последнее время? Хотя, на Бриса я и правда зла не держала, потому что для того, чтобы честно признать свою трусость, нужно быть поистине смелым человеком. Ну, еще искренним, разумеется.
Ректор с Брисом вышли первыми, мы с Сеттаром следом. Но в дверях остановились, застыли, как соляные столбы. А все потому, что Салмелдир отменил свое заклятье, и к Аланте вернулся дар речи. Такой отборной брани я не слышала даже от столичных извозчиков.
— Запомните, я выйду отсюда и тогда отомщу! Всем! И тебе, и демону, и отродью майар! — прошипела она.
— Сначала выберись, — философски заметил эльф. — Как говорится: орк орку друг, товарищ и даже иногда ужин.
Последнее, что я увидела, прежде, чем захлопнулась черная дверь, были злые зеленые глаза драконихи. Удивительно, чаще люди отказываются от мести, чтобы не тратить на нее жизнь, а она… Она истратила на месть вечность.
Глава 26
Леонс уехал тем же вечером. Я сомневалась, что по одной единственной руне можно определить ритуал. Но символ, который запомнил Брис, использовался довольно редко. Более всего подходил ритуал добровольной передачи части силы. Относился он к запрещенным и очень старинным, поэтому практически забытым и малоиспользуемым. А самое главное, его описание полностью совпадало с рассказом бывшего теперь уже однокурсника.
Нет, пожалуй, не это главное. Главное, что сила передавалась на срок и постепенно покидала временного владельца. А вместе с силой уходила и жизнь. Капля за каплей, капля за каплей…
Это означало одно — Брису угрожала смертельная опасность. Он фактически находился при смерти, и никто не мог сказать, сколько в нем осталось силы, а значит и отпущенного на жизнь времени.
Что тут началось! Леонса вернули, посыльного с письмом его родителям отозвали, ректор в панике запретил всем говорить о случившемся под страхом отчисления и увольнений, а кураторы засели в мастерской эльфа. Поскольку далеко от Эммерса отойти не могла, приходилось сидеть рядом и слушать то, в чем я ничего не понимала. День не понимала, два…
Хран исправно снабжал меня книгами из академической библиотеки. Их я подбирала сама, пытаясь разобраться в странных, неслыханных доселе, терминах. И уже через неделю неожиданно стала улавливать суть разговоров, которые вели кураторы. А еще через пару дней, мы с ними спорили почти на равных. Хотя, конечно, у кураторов было гораздо больше времени на изучение магии, а соответственно больше и опыта.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Брис тем временем все бледнел. Он осунулся, практически перестал есть и не вставал с кровати. На входящих в его комнату не реагировал, ни с кем не разговаривал. Леонс превратился в свою собственную тень. Целители ломали голову над тем, чем ему помочь, но средство все не находилось. Я понимала, что это конец, и очень сочувствовала глупому мальчишке, который просто оказался не в то время, не в том месте.
— Усиление дара, проявление новых магических способностей, ледяная магия, возможно ментальная. Хотя, тут я не исключаю использования амулета. Могу привести даже список артефактов, способных на такое влияние. Теперь вот ритуал, о котором многие века никто не слышал. Откуда, Друл? — демон ходил из угла в угол.
Он посмотрел на друга и уселся в кресло, которое стояло рядом со мной. Я, как всегда, примостилась на крошечном диванчике и старалась не пропустить ни слова. Вот только услышанное больше раздражало, чем радовало.
— Понятия не имею, — спокойно ответил Салмелдир.
— Но ведь он погибнет! — вмешалась я. Одно слово — древние. Там человек умирает, а они о своей подружке размышляют. Возмутительно!
— Тяжело в лечении — легко в гробу, — флегматично заметил эльф, чем взбесил меня окончательно.
О чем с ними говорить? Для них человеческая жизнь ничего не стоит… Пусть одни тут сидят магистры! И я вскочила, потому что не могла больше слушать, как спокойным тоном человеку подписывают смертный приговор, мотивируя тем, что все равно сделать ничего нельзя.
А я верила! Я знала, пока Брис жив — можно. Надо пытаться, надо искать, надо землю рыть, а не размышлять о причинах.
— Валери! Ты куда? — закричал Друлаван, когда я практически добежала до двери.
— Лери! Там опасно! — вторил ему Эммерс.
Лучше бы помалкивали!
— Опасно было, пока ваша подружка на меня охотилась. Заметьте, с тех пор, как она отдыхает в подземелье, на меня никто не покушался! — все же решила высказаться. Понимаю, что поступила по-детски, но внутри клокотали возмущение и недовольство. Промолчать просто не смогла. — Можете хоть до посинения размышлять о ее магических аномалиях, а мне хочется спасти жизнь Леонса!
— Между прочим, он тоже хотел тебя убить, малышка, — хмыкнул демон, перетекая в вертикальное положение.
— Он жертва! И если для вас человеческая жизнь не важна, то для меня все иначе, потому что я тоже почти человек, понятно?
— Он стал «жертвой», как ты выразилась, задолго до того, как «наша подружка» появилась в академии, — заметил эльф. И, поверьте, от его слов стало только хуже.
— Это ничего не меняет. Ему все равно нужна помощь! — выпалила я.
Дверью хлопнуть хотелось. Очень. Вот так треснуть, чтоб двух великих магов оглушило. Но ее для меня любезно придержали.
— Понятно, Лери, — демон был серьезен. — Если для тебя это важно, значит и для меня тоже. Но твоя жизнь важнее, поэтому позволь проводить.
— К… куда? — растерялась я. Вообще, была мысль посоветоваться с Васом. В последнее время только он один меня и понимал. Так я думала, а оказалось все иначе.
— Неважно куда. — Сеттар погладил мою ладошку и поднял ее к губам. Следующие слова он произносил, глядя в глаза: — Лишь бы ты была рядом.
И поцеловал руку. Твердые, сухие губы коснулись кожи и… Я забыла, о чем мы спорили. Начисто вылетело из головы. Слабые создания женщины. Им пару приятных слов скажут, и они почти готовы отказаться от своих принципов. Ну, нет. Я не только женщина, но еще и боевик. Я Снарк, в конце концов!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Руку забрала, и сердитым взглядом смерила.
— Проводи до комнаты. — Хотелось бы сказать строже, но вышло хрипло и как-то неуверенно, поэтому я твердо добавила: — Но потом уходи, мне кое-что почитать нужно.
Уточнила намеренно. Потому что в последнее время у лорда появилась привычка задерживаться. А там поцелуи, словечки разные, вздохи. В общем, это все настолько отвлекало от дел, что на чтение оставались лишь ночные часы. И спать теперь хотелось постоянно.
