сомневается, то не отпевать.
Всё, мы приходим на прощание, зал этот прощальный, всё, и тут происходит следующая штука. Тётенька – близкая подруга подходит и спрашивает: «А почему её не отпевают?». Дима говорит: «А я не знаю, крещёная она была или нет». Тётенька говорит: «Я знаю. Она ездила в Израиль в паломническую поездку и прямо на корабле крестилась». И никто этого не знал.
То есть Господь открывает в последний день. Более того я тебе скажу, Дима отказался не просто так: если Дима стал бы её отпевать, он бы потом всю жизнь мучился, крещёная она была или нет, и мы бы тоже думали, крещёная или нет. Потому что эта близкая тётенька приняла бы это как должное, что отпевают покойницу, ведь она же знает, что подруга её крещёная. И это бы не открылось, а оно вроде как бы случайность – а нет! Нате, получите. То есть она сказала: «Я знаю, что она крещеная». Тогда пригласили священника и он отслужил панихиду. Вот и всё. Вот как хочешь, так и думай. Даже если бы он начал отпевать, как бы допустил, что ну… Тётенька увидела – отпевают, ну, и ничего бы не сказала, ну вроде как так и надо. Она же думала, что все знают. Так бы и было. А так она спросила: «А почему не отпевают?» Дима ей в ответ: «А мы, это, мы не знаем, крещёная она или нет». А она ему: «Я знаю». И всё. Будьте любезны.
…Вот почему не убили? Стреляли же в меня? Значит, не убили. Значит, ещё поживу. Может, я мучиться буду при смерти, когда буду умирать. Люди по-разному умирают, кто-то мучается, кто-то нет.
– Но Господь же по силам дает.
– Знаешь, что?! Господь дает по силам! Надо ещё посмотреть, какие у тебя силы. Когда людей вели на эшафот и пытали, и тому подобное – часть из них отрицала Христа, предавали и Веру, и Бога, а часть до конца оставалась верной. На кресте там или испытывали другие громадные пытки, но не отрекались. Ведь были же такие, что не отрекались! А ты говоришь: «Всем даёт по силам».
Знаешь, что? По силам даётся тогда, когда ты веруешь. Тогда тебе по силам. А когда ты не веруешь, как только что-то случается, ты говоришь – «нафиг мне такой Бог!» Вон, Ткачев (православный священник) приводит пример из жизни, была тётенька одна. Она всю жизнь была храме, всю жизнь служила в храме, не пропустила службы ни одной, все дела. Вся из себя такая верующая. Почти святая. И на старости лет она заболела раком. Пришла к нему и говорит: «А нахрен мне такой Бог, если я с ним всю жизнь, всю жизнь с ним, всю жизнь с ним, и он мне такие испытания. Я не верю в Бога». Вот, пожалуйста.
– Ну и с таким грузом умирают, ужас!
– Она с таким грузом и умерла. А есть такие люди, которые на смертном, так сказать, одре зовут священника, исповедаются и причащаются. Понимают, что это всё вот есть.
– Все ясно. Чаще всего человек приходит к Богу все-таки в беде или в конце жизни, но приходит всё равно.
– Не всегда.
– Ну, чаще всего.
– Это ты так думаешь, вон почитай-ка лучше, как умирал Вольтер…
– Нет, ну это тварь-то еще та…
– Стоп-стоп-стоп. А почему он не пришел к Богу? Ты почитай, как умирал Фрейд. Ты почитай, как они умирали. Там ужас просто, как они орали!
– Ты прямо читал, как они умирали?
– Конечно, так это известно.
– А где это ты читал?
– Возьми и прочитай. Набери в интернете.
– Нет, нет. Я не в том смысле, я сейчас не спорю с тобой. Просто неожиданно. Бандос какой-то дурацкий ты и вдруг – бац – про Фрейда да про Вольтера, а почему?
– Смотри-смотри-смотри-смотри. Я просто использую интернет в нужных мне целях. Вот допустим, я иду на тренировку, включил таких проповедников как Ткачёв, Осипов, Кураев. И они мне про это всё рассказывают и цитируют. Более того, я недавно посмотрел…
– Кураев?
– Самый умный проповедник. У него замкнуло немного, но это не отнимает у него право проповедника. Всё, что он говорил, а говорил он такие удивительно умные вещи, показывает, что он очень умный. Он настоящий проповедник, но его Лукавый искусил. Он возгордился и пока отпал (от Церкви). Отпал в том понимании, в котором был. Я тебе так скажу – вот я в последнее время смотрю на тренировке фильм, называется «Евангелие Достоевского». Четыре фильма. Такие фильмы глубокие, что хрен оторвёшься. Там серии по «Братьям Карамазовым», по «Преступлению и наказанию», по «Бесам» и «Идиоту».
– А ты с кем вчера про «Бесов» спорил?
– С кем я спорил? Да у меня друг пришел. Он говорит: «Бесы» были запрещены. Я говорю: не были «Бесы» запрещены. Я это помню, что не были.
– Не были.
– Не были. Там интересно приводится… Стоп-стоп-стоп, а знаешь что? Он прав, какое-то время в самом начале в 20-е годы (ХХ века), кстати, запрещали. Такой факт есть, это когда Ленин прочитал «Бесы», он там себя увидел…
Ленин в нем себя увидел. И он чуть с ума не сошёл. И он орал-визжал, этот факт есть, это всё известно. Он орал-визжал. А многие же себя там находили.
– Ты извини, что я тебя перебиваю, я же, как ты понял, я же немножко знаю про Достоевского, почему я его не люблю? Честно, не люблю Достоевского, это, наверное, невероятно, тем более что у меня стоит дорогущее издание его «Идиота», причём лицензионное, а вот досмотреть одноимённый фильм, я не могу уже где-то лет пятнадцать. Просто останавливаюсь. Объясню почему. Прав ли он: в Пушкинской речи, в «Записках из подполья» и так далее? Прав?
– Прав.
– Безусловно?
– Стопроцентно прав.
– Вопрос: ну, хорошо… А вот чисто для меня как это выглядит… Вот представь себе ситуацию, что Достоевский всех убедил и нужно жить дальше… А я, например – понимаешь? – нет, я хочу жить, но я хочу жить как самый мерзкий, самый душный, самый отвратительный человек…
– Нет, не так. Всё. Стоп. Тогда ты не понял Достоевского ни на йоту. Ты его не понял, прошёл мимо Достоевского. Я тебе так скажу – ты не понял Достоевского! Почему его считают самым православным писателем?! А потому что он прямо говорит: «Без Бога спасения нет». Даже если ты принимаешь все его пророчества, а он же наглядно показал, что и как будет после революции. Он
