Пять — два.
Крепость взорвалась одобрительным ревом.
Глава 13. Обряд
Анум-Дараван не обманул: снадобье действительно уняло боль, но вернулась она позже — к вечеру. Болело сразу все. Особенно голова и спина. На теле проступили многочисленные синяки. Собственно, из всей нашей команды живым оставался только Аеш. Остальные "умирали" в той или иной мере. И при этом почти никакого лечения. Только Гуран-Абуру на сломанную руку наложили подобие шины. Всех остальных лекарств — чистая вода да несколько тряпок.
Хуже всего было наблюдать за Найденой. Девушка металась в горячечном бреду до самой ночи. Я сидел рядом, менял ей на лбу компрессы и больше ничем не мог помочь. На все просьбы достать каких-либо мазей или снадобий двоедушники отвечали отказом. Мы одержали победу, вернули клану честь, но до официальной церемонии объявления результатов игры оставались полностью бесправными. Даже Анум-Дараван не смог бы ничем помочь, даже если б захотел: к нам его не пускали.
Облегчение к Найдене пришло уже ночью, после преображения в ворожею. Считанные минуты в новом обличии стерли с ее лица следы недавнего побоища.
— Вы шаштавили их полюбить шебя, — сказал Гуран-Абур. — Никогда прешде в раздрягу не играли чушие.
— Ты действительно верил в нашу победу? — спросил я.
— Я шлишком много потерял, штобы не ушепитьшя ша пошледний шанш вше ишправить. Хотя бы шаштично.
— Ответ не очень, но сойдет. Ты вот что лучше скажи: куда вы тогда шли, когда на нас наткнулись? Только давай без сказок о чести и побеге в никуда.
— К Шпяшим горам, — с неохотой отозвался двоедушник.
— И что там?
К нам подсел ендарь, заглянул моему собеседнику в глаза.
— Волхвы… я думаю, они там…
Аеш аж рот открыл от удивления.
— Почему так думаешь?
— Швитки. Их нашли на нишних уровнях крепошти. Шовшем недавно. Пошти вше иш них сгнили или утратили пишьмена, но ешть и такие, што еше мошно прочешть.
— И?! — Ендарь чуть не лез ему в рот от нетерпения.
— Из швитков шледует, что волхвы покинули крепошть вшкоре пошле прихода великой хвори. Человечешкий род штал для них не прошто чушим, но врашдебным. На Княшью гору вше еше приходили за мудроштью, но делитьшя ею с врагами они не шелали. Потому ушли.
— Допустим, что волхвы действительно ушли к Спящим горам. — Головная боль сдавливала виски, разрывала затылок. И с мыслями-то не собраться. — Думаешь, они все еще там?
— Оттуда мошно нашать их поишки.
— Зачем они тебе?
— Они мудры и шильны. Они бы могли извешти погонь болотную или наушить наш, как это щделать.
— Раз не извели до сих пор, видимо, не могут. Или не хотят.
— Он что-то утаивает, — Аеш тыкнул в лицо двоедушнику пальцем. — Все время недоговаривает и брешет, что твой мерин.
Гуран-Абур состроил кислую мину.
— И неча тут кривиться. У меня от твоей морды и так зад морщится.
— Помолчи, Аеш. А почему не предположить, что этих мудрых и сильных товарищей даже искать не надо? Они сами давно вас нашли и пользуются вашими услугами. Возможно, даже намеренно покинули крепость, чтобы ее заселил кто-то другой, кого впоследствии можно будет использовать в собственных целях.
— Мы так и думали, пока не нашли швитки.
— Глянуть бы на них… — сказал ендарь.
— Было бы неплохо, — поддержал его я.
— О них никто не шнает.
— Даже глава рода?
— Да. Нишние уровни крепошти были закрыты ш шамого начала. Долгое время нам было не до них, а потом прошто не удавалошь рашчиштить завалы и открыть шапечатанные двери. Уходя, волхвы оштавили на них магичешкие печати. Нынче же, шпуштя многие годы, печати раштеряли швои шилы и боле не препятштвуют проникновению в шокрытые ша ними тайны. Это обнарушилошь шлучайно. Мы и думать шабыли о нишних уровнях. А тут вконец ошлабла чашть фундамента крепошти. По штенам пошли трешины. Мой клан вшялшя ша вошштановление кладки. Так волею шлучая пробили проход вниш.
— И от всех утаили? Дюжину ежей мне в порты! — всплеснул руками Аеш.
— Думали шамим пошмотреть, а уш там…
— Подожди… — в сознании крутилась какая-то догадка, но ухватить ее никак не получалось. — Восстановлением занимался только твой клан?
Гуран-Абур пристально посмотрел на меня.
— Нет, — проговорил одними губами.
— Этот, как его… Курум… Его люди тоже участвовали?
— Вургл-Курум, — криво усмехнулся двоедушник. — Ты шнова удивляешь меня, шеловек. Да, он видел проход.
— И спускался вниз?
— Того шказать не могу — не ведаю.
— Я бы спустился, — заявил Аеш. — Тебя сколько не было? Только кура глупая не посмотрит, что там — внутрях подвалов.
— Ну, теперь-то у него месяц отдыха в Белой штольне. А у нас шанс вытащить снизу все важное, что там еще осталось. Если что-то осталось… Как думаешь, — повернулся к Гуран-Абуру, — перед принудительными работами он не поделится вашим маленьким секретом еще с кем-то?
— Чушая душа — темна, а мышли ее шокрыты. Мы — не поделилишь.
— То есть ваш поход был вполне осознанным? Люди твоего клана обо всем знают?
— Да. Мы мешали Вургл-Куруму швободно шпушкаться в подвалы крепошти. Игра — отлишный шанш ишбавитьшя от наш хотя бы на время. Мы приняли решение, которое пошти наверняка погубило бы вешь клан. Я ухошу к Шпящим горам, они отправляютшя в Белую штольню. Их бы продершали там два шрока. Вышившие бы получили швободу, — голос двоедушника точно осип. — Я шнаю, што поштупил, как не подобает воину. Брошил швоих. Оправданий не ишу. Даше та помошь, на которую мы рашшитывали в Шпяших горах, не оправдывает меня.
Я не хотел осуждать его. В конце концов, его решение — это его решение, и в лица собственным "людям" смотреть именно ему.
— Найден, — повернулся к ворожее, — ты была возле Спящих гор?
— У самих гор — нет. Только у Дроздяны. Дальше делать нечего.
Думаю, мы все одинаково поняли, что значит: "дальше делать нечего". Не на кого охотиться. Но необязательно волхвы шастают в предгорьях и следят где ни попадя. Если ушли отсюда, если намеренно искали тихое место — странно, если бы показывались каждому первому. Другое дело — таинственные Наместники Духов. Эти, скорее всего, обитают где-то рядом.
— Куда вы относите добытое жидкое серебро?
— К Лихому кряшу.
— Оставляете и уходите?
— Да.
— И каждый раз его забирают? Никаких следов?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
