в надежде купить необходимое для хозяйства. Никого не трогал, вел себя смирно, сидел за столом и кушал. И тут к нам подошел незнакомый мужчина, начал мне хамить и задирать, требовать чтобы ссудил его деньгами. Я пытался уладить дело миром, но он не унимался, а затем и вовсе попытался стукнуть меня кулаком. И в ответ получил тумаков сам. А эти несдержанные люди кинулись ему помогать, устроили драку, хотели меня зарезать. Взялись кидать в меня кинжалами и ножами. Поэтому, в целях самообороны пришлось применить оружие и угомонить этих бузотеров.
- Это он, он первый начал драку! - тут же выпалил стукнутый, к этому времени уже пришедший в себя. Мужик сидел на соседней лавке, гундосил разбитым носом и страдальчиски охал, держась за затылок. Всем своим видом пытаясь показать что он жертва агрессии.
И этот брехливый Жермон начал торопливо излагать свою версию событий, в которой они были все белые и пушистые а я прямо-таки кровожадный злодей. Я не стал его прерывать, пусть выговорится. Все что следует, уже успел сообщить. Городская власть в лице десятника должна выслушать все версии. Десятник так и делал, внимательно его слушал и еще более внимательно разглядывал меня, мое вооружение и шлем, находящийся на столе.
- Довольно наемник! - остановил он рассказчика, когда тот пошел на второй круг - все что нужно я уже услышал. Твоя позиция мне ясна. А что скажешь ты, Филипп?
- Наемник нагло врет а господин чужеземец говорит правду - тут же включился трактирщик, находящийся рядом.
- Этот, с разбитой мордой, первый полез драться, затем его дружки принялись кидать ножами в моего постояльца - ожидаемо встал на мою сторону трактирщик. Ну да, я-то пообещал ему возмещение всех убытков, а с этих бродяг все равно ничего не получишь. Понятно, в чью пользу он будет свидетельствовать. И еще, ушлый трактирщик самолично видел на что способно наше оружие и не собирался проверить мою реакцию на агрессию еще раз. А она обязательно проявится, если виновным признают меня. Поэтому дальновидный Филипп полностью встал на нашу сторону, восхваляя наши достоинства и порицая нищих наемников, должных ему кучу денег.
- Мне все понятно - вскоре заявил десятник. - Далее можно не продолжать. Влад, я что-то не пойму, ты являешься благородным господином или простолюдином? Что ты Одаренный я уже понял. Но вот твое положение мне не ясно. Кем ты был на своей далекой родине?
Припомнив совет Бывалыча, не стал ничего придумывать а ответил как есть. Коротко и четко.
- Я служил в войсках своего короля, командовал почти полусотней пеших ратников. Этим делом занимаюсь уже 15 лет. Благородным сеньором не являюсь.
Десятник облегченно вздохнул, видно для себя уже все решил. Симпатии служивого человека были явно на моей стороне. Дело ясное, перед ним такой же служака как и он сам, сумевший дать отпор пьяным бродягам-наемникам. Ну а что семь из двенадцати мужиков при этом сделались мертвыми ... ну что ж, всяко случается... Чего их жалеть этих бродяг, они же не свои? Как там говорят наши друзья китайцы: Пятьдесят ударов палкой по чужим пяткам - это совсем не больно!
Спокойным и уверенным тоном десятник Анри огласил приговор, видно делал подобное не раз.
- Раз ты простолюдин, значит за драку со смертоубийством таких же простолюдинов тебе надлежит заплатить штраф. По одному скатуму за каждого убитого. Это потому что ты всего лишь защищался и был в своем праве. И это все наказание для тебя. В противном случае, будь ты зачинщиком драки, могли бы поместить в городскую тюрьму и твою участь решал бы судья. Там наказание будет наверняка тяжелее. Раненых наемников и этого брехуна мы отправим в темницу, с ними будет разбираться позже. Убитых сразу на погост, на их добро ты никаких прав не имеешь. Этим вопросом займутся городские власти. Они определят степень вины выживших и назначат наказание. Ну а с трактирщиком разбирайся сам. Все ли тебе понятно, чужеземец Влад? Есть ли у тебя сомнения в справедливости такого решения?
- Мне все понятно, достойный воин, я со всем согласен. Решение правильное. Штраф следует заплатить тебе или другому человеку?
- Заплатить следует прямо сейчас, можно и мне. Не отвлекать же господина бургомистра на такую ерунду?
И после этого я сильно волнуясь, вытащил из кошелька единственный золотой и протянул его стоящему рядом Филиппу с надеждой, что подобной монеты хватит.
- Я не очень хорошо понимаю стоимость ваших денег. Надеюсь этого хватит чтобы оплатить штраф и тебе за беспокойство?
- Хватит! - довольно осклабился трактирщик, ощупывая монету. - В луидоре десять скатумов. Сейчас я отсчитаю семь монет господину десятнику, остальные пойдут в счет понесенных убытков от драки.
- Вот и славно. Мне можно жить у тебя дальше или следует съехать и найти себе другую гостиницу?
- Не надо в другую - забеспокоился трактирщик. - Зачем в другую? Живите здесь сколько угодно господин маг, мы будем только признательны. Мы всегда рады таким добрым и благонравным господам...
И на такой мажорной ноте этот печальный инцидент завершился. Когда зловредный Жермон, расстроенный приговором, попытался что-то вякнуть против, недовольный десятник лишь кивнул ближайшему стражнику и тот без затей врезал терпиле кулаком по многострадальной морде. Получив второй раз по разбитому носу, хулиган брякнулся на жопу и замолчал. Его освободили от амуниции, связали руки и вытолкали бедалагу прочь. Раненых и убитых положили на одну телегу и увезли в неизвестном направлении. А я лишь облегченно вздохнул и мы снова поднялись в комнату, избавляться от избытка вещей. В прогулку по городу не нужно тащить с собой излишек оружия и прочего. При себе решил оставить только кинжал и пистолет. В спокойной обстановке Юля по скорому вытерла мне кровь от пореза, благо она уже запеклась и остановилась.
- Лихо начался у нас шоп тур - только и смог я вымолвить, когда мы наконец покинули таверну и отправились вверх по улочке, в сторону центра. - Но вроде все обошлось более-менее.
- Семь трупов а наказание за это только штраф! Вот это порядки! - выдохнул Миша, тоже не отошедший от увиденного.
- Да, я сам в шоке. Подозреваю, если бы на моем месте был важный господин, какой-нибудь барон или граф, он и штраф бы не заплатил. Поэтому десятник так настойчиво интересовался моим происхождением. Хотя на высокородного эта босота наверное бы не залупилась.
- А что ты не
