Читаем без скачивания У-3 - Хяртан Флёгстад

Хеллот продолжал плавно снижаться, разворачиваясь вправо. Навстречу ему вырастали острые пики каменных громад. Устья долин открывались идущей с юга весне. На западе иссиня-черные фьорды оттеняли зеленые склоны и снежные вершины. Легкие тучки отрывались от плотной гряды облаков над морем и плыли над цепляющимися за сушу пальцами фьордов.

Хеллот различал все больше подробностей. Он приближался к низинам. Снова в кабине вспыхнула какая-то красная лампочка. Хеллот окинул взглядом пилотажно-навигационные приборы. Норма. Пульт управления рацией — порядок. Красный свет прибавил в силе. Алфик повел глазами дальше влево.

Ретроспектоскоп!

Лампочка ритмично мигала. Хеллот послал стрелку по шкале, и красный свет сменился зеленым. Покрутил ручку еще и увидел, как в настоящем на экране возникает прошедшее. Промелькнули его воспоминания о базах в Будё и на Эрланде, «История Норвегии» XII века, на миг наложились друг на друга лица Линды и Китти, прозвучали фанфары поэмы «Труба Нурдланда» — сочинение барочного священника Петтера Дасса, предстали взгляду Авг. Хеллот и побочные действия алюминиевого производства, неимоверно расплывшаяся туша Марвеля Осса. Затем — картины лапландского путешествия Карла Линнея, который, одолев пешком нескончаемые дебри Северной Швеции, круто свернул на юг и неожиданно обнаружил спуск в райский сад в верховьях Уфут-фьорда.

Быстро проверив курс и позицию, Алфик снова переключился на шкалу ретроспектоскопа, настраивая его на земной рай. Классический шведский слог Линнея рисовал Алфику Хеллоту все великолепие земли:

«Когда же мы к полудню преодолели горы и вышли на их край, то под собой внизу увидели казавшиеся травами весьма высокие деревья и ласкающий взгляд зеленый луг; те же горные травы, какие наблюдали мы на другой стороне, были и здесь. Мы пошли вниз, и кажется мне, я до сих пор продолжаю спуск, столь протяжен был крутой этот склон. Но внизу горных трав уже не было видно.

Когда мы наконец спустились, какое удовлетворение было даровано моему утомленному телу. После холодных ледяных гор я очутился в теплой, кипящей жизнью долине (я сел и поел морошки); вместо снега и льда смотрел на пышно цветущие зеленые растения (такой высокой травы мне еще нигде не доводилось видеть); после сильного ветра — чудный запах Trifolio florente (цветущий клевер) и других трав. О несказанно прекрасное лето!»

Алфик приближался к цели. Бросив взгляд на альтиметр, посмотрел наружу. Внизу матово переливались глинисто-серые ледниковые озера, зеленые речушки, фиолетовые блики весеннего леса. Ближе к фьорду ландшафт приобрел более яркий, металлический оттенок. Зеленее был лес с маленькими, сочными, готовыми вот-вот совсем раскрыться лоснящимися листьями березы. Длинные полосы мокрых от дождя гранитных скал прорезали редкий сосняк и березовые рощи на склонах. Бурливые реки протянули к фьорду свои мерцающие серебряные нити.

Сквозь низкую облачность впереди Алфик различал спадающие к синему фьорду ярко-зеленые склоны. Юго-восточный ветер кудрявил поверхность воды белыми барашками. По мере того как Алф снижался над фьордом, облачность редела, и под конец совсем прояснилось, лишь отдельные облачка лепились к самым высоким вершинам.

Зато появился дым. Легкий ветер расстелил его над фьордом бурой косой пеленой. Хеллот резко повернул на восток и решительно отдал штурвал от себя, еще круче снижаясь. Вершины по обе стороны фьорда по-прежнему были укутаны облаками, в которые всевышний упаковал земной шар, прежде чем спускать его с небес, чтобы у детей человеческих была своя игрушка. Хрупкое изделие, подумал Алфик, стремительно приближаясь к земле и чувствуя, как его вдавливает в спинку кресла.

И еще один человек видел, что Алф Хеллот приближается к земле. В недрах бомбостойкой горы на севере Ярена я обратил внимание на странности курсового вектора самолета с позывным капитана Хеллота. Я не мог сидеть сложа руки и смотреть, как растет отклонение от нормальных курсов. Нажав клавишу, я стал передавать позывной Хеллота. Никакого ответа. Я повторил. Позывной сигнал Алфика Хеллота. Радио продолжало молчать. Что-то стряслось. Алф Хеллот сбился с курса. Впервые. Он летел назад во времени, ориентируясь только по ретроспектоскопу.

Ниже, еще ниже. Алфик ясно различал плавильный цех. Другие корпуса завода. Улицы заводского поселка. Улицу Индзастрой. Ветхий летний дом семейства Хюсэен. Одичалый сад, где он когда-то стоял, сжимая потной рукой бечевку и направляя к земле большущего воздушного змея. Но змей превратился в сказочное чудовище из алюминия. В огнедышащего дракона с сверлящими глазами, растопыренными ногами и чудовищными мослами. И верхом на драконе, направляясь в сверхзвуковой туннель, сидел Алфик Хеллот.

Приборная панель перед ним ожила. Алфик поднял взгляд от ретроспектоскопа. Стрелка махметра поползла к единице. Внутри самолета, в кабине, он никаких перемен не ощущал. Стрелка остановилась, бодая одно и то же деление. Не иначе мышь в прибор забралась, сказал бы великий Егер.

Внезапно Алфик услышал. И заметил по поведению машины.

Стрелка выскочила на край шкалы.

Барьер.

Алф Хеллот проломил его.

Пробился на волю.

Звук дошел до Ловры только потом.

Первым самолет увидел Ялмар Хюльден. Он работал сверхурочно на стройке у Халвамола. Бригада уже собрала каркас и взялась за крепление стропил, когда он увидел самолет. Увидел, крепко ухватился двумя руками за стропило, зажмурился, снова открыл глаза — точно, самолет.

Но этот самолет шел над землей не выше, чем автобус из Хаугесунда. Шел с юга, через Хюствейт и Хонганвик. Ялмар Хюльден — обхватив руками стропило и разинув рот — не сводил глаз с самолета, который теперь мчался над фьордом, покачивая корпусом, точно гусь, и махая крыльями. Ялмар Хюльден не стал махать в ответ. С того места на самом верху воздушного каркаса, где он стоял, казалось, что самолет целится в просвет между двумя портальными кранами завода ферросплавов. Это же казалось обоим крановщикам — Долговязому Томасу и Ёргену Цветоводу, которые наперегонки выгружали уголь, доставленный из Дарема переоборудованным пароходом «Ева». Хуже того: было похоже, что самолет нацелился прямо на них. Долговязый Томас замер, сжимая рукоятки рычагов, да так и остался стоять, ровно мишень на полигоне. Ёрген же выпустил оба рычага и распластался на полу кабины; при этом грейфер на отпущенном канате полетел с полным грузом обратно в трюм, так что сигнальщик у люка, уверенный, что настал его последний час, перемахнул через фальшборт, спасаясь от двойной угрозы — черного града угля и огнедышащего самолета, который явно взял на прицел его бренное тело.

Промчался ли самолет над, или под, или между кранами, точно сказать не берусь; во всяком случае, он благополучно миновал их и понесся мимо заводских труб прямиком на Ялмара Хюльдена, который наконец-то выпустил стропило и сам ухнул следом на штабель досок этажом ниже. Когда он пришел в себя настолько, что смог повернуться и поглядеть вверх, самолет уже скрылся, бесследно исчез за горой Лёйнингсхейя. Одновременно крановщики на пристани услышали страшный грохот. Осколки лопнувших стекол кабины посыпались со звоном на Долговязого Томаса и простертого на полу Ергена Цветовода. Лауриц Холмшё находился внутри плавильного цеха, там грохот был слышен не так явственно. Зато у него на глазах вся стеклянная стена, обращенная к пристройке, раскололась, засыпав осколками сливные желоба. После чего воцарилась неестественная тишина, если не считать звяканья одиночных осколков, которые скатывались по разбитому звуковому барьеру, отрываясь от замазки.

Фру Констанца Хеллот — она приехала на несколько дней в гости к своей сестре в Хёлландстре — лишь услышала гром. Окна в доме устояли, и она продолжала заниматься своими делами. Как и фру Хетлебрекк, которая только что поставила вариться обед и испуганно выглянула в окно на кухне, спрашивая себя, что это на заводе сегодня взрывать затеяли и хоть бы никого не ранило. Но тут убежал суп, и у нее появились другие заботы. Что до Мабель Брюхёль, то она, прикатив на велосипеде в Эльвику, рассовывала по почтовым ящикам предвыборное приложение к местной рабочей газете, когда увидела самолет, совершающий сумасшедшие маневры, и сразу вслед за этим почувствовала жуткую боль в ушах. Конрад Хетлебрекк, работавший на загрузке смесительного бункера, за грохотом и пылью доломита, который сыпался с транспортера, грома не слышал и самолета не видел, только голову вдруг пронзила тупая боль. Закрепив тележку и расчистив горловину, он сел читать дальше книжку про ковбоев, причем даже не заметил, что пыльные стекла вокруг него лопнули и свежий воздух смешался с острыми иглами каменной пыли.

Стюркор Брюхёль в это утро разгружал вагонетки в конце транспортной галереи, заполняя бункера даремским углем. Внезапно сверху донесся звонок, и движение остановилось. Стюркор Брюхёль взял веник и прошел вдоль рельсов вверх, потом вниз, подметая осыпавшуюся с вагонеток мелочь. Затем отставил веник в сторону и сунул рабочие рукавицы в задний карман. Прислушался. Наверху было тихо, и канат пребывал в покое. Ни звука. Перешагивая через открытые люки бункеров, Стюркор Брюхёль подошел к окну. Облокотился на подоконник и выглянул наружу. Перед ним были река, многоквартирный дом, поселок, лесистые склоны с юной зеленью на макушках берез, долина и снежные вершины на севере.