class="p1">Я поняла, что он вспомнил о поведении Патрика, но ничего не сказала. В конечном счете я больше не собираюсь возвращаться к этой теме и заострять на ней внимание. Патрик не успел мне навредить, а сейчас уже нечего бояться. Пусть только повод даст, и Соулрайд разорвет его, как бойцовский пес кусок тряпки.
От этих мыслей стало спокойно, и я вдруг вспомнила о спасенных детях, что подошли ко мне в кафе с поделками, которые для меня смастерили в качестве благодарности.
– Отец был шокирован, узнав о моих здешних приключениях, – добавила я, показывая две маленькие фигурки журавлей, которые забрала с собой. – Подобного он точно не мог предположить. И как дети оказались именно в этом кафе, причем в то самое время, когда мы с отцом решили встретиться?
– Уотербери – город случайностей, которые решают все, – усмехнулся рыжий мужчина и хитро взглянул на меня. – Мы с тобой тоже встретились случайно. И вот что из этого вышло.
– Есть теория, что случайностей не бывает, все закономерно и происходит именно в то время, когда мы к этому созрели. Ты так не считаешь?
– Все возможно, – нахмурился Гектор. – Но я не сторонник фатализма. Как бы там ни было, я готов благодарить кого угодно за нашу встречу. Людей, обстоятельства, Бога, судьбу. Не имеет значения.
– Представь только, если бы я погибла тогда, чисто гипотетически? Автомобиль мог рвануть немного раньше, и в таком случае… Отец приезжает сюда, чтобы забрать меня домой, а его отправляют на кладбище. Ведь он совершенно ничего не знал и только что вынырнул из информационного вакуума.
– Считаешь, что строить такие предположения – забавно? – слегка рассердился Соулрайд. – Послушай-ка, Сара. Я запрещаю тебе думать и говорить о своей смерти. Гипотетически или нет. Что за декадентские настроения? Может, я тебе настолько надоел, что ты мечтаешь уйти из жизни и намекаешь на это?
– Ты мне никогда не надоешь. И не мечтай о том, что я оставлю тебя одного на съедение множеству твоих поклонниц, – усмехнулась я. – А на счет суицидальных мотивов не беспокойся. В подростковом возрасте я часто об этом думала. Но потом переросла мысль, что могу себе навредить. Чем дольше живешь, тем крепче цепляешься за жизнь. И тем меньше тебе хочется ее покидать, как бы паршиво тут ни было.
– Значит, все-таки паршиво, – засмеялся Соулрайд.
– Было, – поправила я. – До встречи с тобой. Куда мы направляемся?
– На Гранж Пул Драйв. Я должен кое-что обговорить с Хэнком насчет моего болида. Затем отвезу тебя на работу, идет?
Я согласилась, и вскоре мы достигли пункта назначения. Гектор припарковал машину на стоянке поблизости. Я обратила внимание на бежевый кабриолет Билла и вяло отметила, что сынок Хартингтонов сейчас на тренировке.
Со стадиона доносились надрывные взвизгивания гоночных каров, столь привычные и родные слуху. И этот запах жженой резины, бензина, дыма и новеньких пластиковых сидений; неподдельные флюиды азарта и скорости, которые я так люблю, наполняли и пропитывали собою Гранж Пул Драйв. Мы с Гектором в очередной раз вместе поднялись по широкой лестнице, на первых ступенях которой уже открывается простор неба над автодромом, а стоит взойти чуть выше – становится виден он сам: трибуны, вышки и цифровые билборды, причудливо изогнутый трек, пит-лейн, боксы, ворота… Словно входишь в другой мир, где нет никаких личных драм, только коллективные.
Поднявшись, мы на мгновение замерли, рассматривая все это великолепие, открывающееся глазу лишь на последних ступенях. И каждый, кто приходит сюда, на миг замирает, прежде чем пройти дальше. Потому что на одно маленькое мгновение внутри что-то защемит, захлебнется, попросит больше воздуха, и ты, вздохнув, почувствуешь себя на своем месте.
Я взглянула Гектору в глаза и сразу увидела в них чувства, идентичные собственным. Словно посмотрела в зеркало. Те же восхищение и трепет, что и во мне. То же самое желание обожать мир и людей просто так. Потому что мы здесь, потому что это наше место силы. Наверное, это и есть любовь – смотреть на своего мужчину как в отражение. Гранж Пул Драйв одаривал нас всем необходимым. Здесь мы чувствовали себя как дома.
– Присядь, я скоро вернусь, – попросил Соулрайд и стал спускаться к боксам, где орудовали механики в синих и черных комбинезонах.
По треку изредка проносились болиды, но не так быстро, как обычно. Я даже рассмотрела несколько номеров, подсознательно желая увидеть среди них сакральное 85, хоть и понимала, что сейчас это невозможно.
Вопреки обещанию, Соулрайда не было дольше, чем планировалось. От скуки я стала оглядывать просторы стадиона, и тут мой взгляд зацепился за парочку девушек в первых рядах, которых я не заметила изначально. Они были похожи друг на друга, словно двойняшки. Роскошные пшеничные волосы колосились на ласковом ветру, короткие джинсовые шорты открывали длинные стройные ножки в белых кедах. Свободные майки, сумки через плечо.
Я рассматривала девушек до тех пор, пока одна из них не заметила этого. И когда наши взгляды пересеклись, меня осенило. Ну конечно! Это ведь те самые девицы с вечеринки на Перл-Лейк-Роуд. Именно они сидели рядом с Гектором и кормили его, обещая незабываемую ночь движениями своих тел – горячих и раскрепощенных. О, я уверена, у них тогда случился замечательный тройничок. В этом нет никаких сомнений.
Я действительно обещала себе, что не стану злиться по этому поводу. Не буду даже нервничать. Ну и что, что здесь сидят бывшие пассии Соулрайда? Должно быть, на Гранж Пул Драйв таких очень много. Каждая третья? Или даже вторая. Дело ведь в том, что сейчас он со мной, а не с кем-то из них. И я, в отличие от них, с Гектором не на пару ночей. Мы живем вместе. Не представляем жизни друг без друга. Но какое это имеет значение, если девушки, с которыми мой мужчина развлекался совсем недавно, переглядываются, оборачиваются и смеются?
Я обещала себе не злиться.
Я обещала.
Я так люблю не выполнять своих обещаний.
О чем они могут перешептываться? Что такого смешного они нашли в нынешнем положении дел? Неужели они полагают, что, если когда-то провели с Соулрайдом ночь, это привязало его к ним навсегда и теперь они имеют на него какое-то право?
Глупо, если они мнят себя куда более значимыми персонами на Гранж Пул Драйв, нежели я. Я не должна обращать на них внимания. Не должна. Но черт возьми, ведь он трахался с ними, и это единственная мысль, занозой засевшая в голове. Ни о чем другом я не могу думать, глядя, как девушки хихикают
