Читаем без скачивания Тайна черной жемчужины - Елена Басманова

– Вы занимаетесь официальной историей, а в официальной науке нет такого историка – Андрея Ангела Дурацына. Нет, как нет и историков Ивана Великого Готского, Геремии Русь, Метели Тугарина и многих других. – И, поняв, что сказал лишнее, человек с серым лицом горестно прошептал:

– Мой ребенок очень мал, а я... я не совсем здоров.

– Даст Бог, все будет хорошо, – проникновенно сказала Мура. – Я хочу, чтобы вы знали только одно: когда настанут благоприятные времена, когда библиотеке Аристотеля ничто не будет угрожать, когда вы сочтете возможным явить ее миру, по первому вашему требованию я пришлю вам черную жемчужину, выпавшую из переплета «Посейдоновых анналов».

Библиотекарь казался очень усталым. Мура подумала, что у него, у этого слабого, невзрачного человека, проявившего такое мужество и самообладание в решающие минуты его жизни, едва хватило сил для поединка с ней. Все его поведение говорило, что она на правильном пути. Но он так и не признался в том, что она раскрыла его тайну.

Она медленно подошла к двери и обернулась.

– Если возникнет необходимость, я найду способ связаться с вами, – почти беззвучно произнес Кайдалов. – Я подам весточку, и, надеюсь, вы ее узнаете.

– Не сомневайтесь, дорогой Анемподист Феоктистович, – ответила с чувством щемящей благодарности Мура, – я все пойму. Ведь украшать ее будет царский знак рода Аристотеля – всадник с цветком!

Глава 32

– Ну наконец-то! – радостно воскликнула Глаша, принимая в прихожей от Муры блестящий от дождя черный зонт и пропитавшееся влагой пальто. – Все уж за столом. Опаздываете к обеду.

– Не ворчи, Глашенька, – ласково попросила Мура, – я засиделась в Публичной библиотеке. Столько времени упустили со всеми этими приключениями.

– Неудобно, Мария Николаевна, – тихим шепотом продолжила помягчавшая горничная, – приехали Клим Кириллович и Полина Тихоновна, а вас все нет и нет. И господин Прынцаев изволил зайти.

– Вот как? – вскинула бровь Мура. – Тогда мою руки и бегу за стол.

В столовой Муру встретили радостными приветствиями и ласковыми укорами. Она села рядом с доктором Коровкиным и пояснила:

– Не браните меня, я задержалась случайно, но по уважительной причине. Представляете, я видела самого Бадмаева!

– Этого шарлатана? – пожал плечами доктор Коровкин, отрываясь от чашки с бульоном. – И вы попались в его сети?

– Не знаю, шарлатан он или нет, я еще не читала книгу «Жудши». Но человек он обаятельный. – Мура придвинула свой прибор.

– И где же тебя угораздило его встретить? – сурово вопросил профессор Муромцев.

– В Публичной библиотеке! – охотно ответила Мура. – Там я видела и библиотекаря Кайдалова. Голова у него забинтована, и он по-прежнему ничего не помнит.

– Как же, такое несчастье! Можно голову совсем потерять! – участливо заметила тетушка Полина.

– Я сегодня по пути из консерватории зашла в церковь и поставила свечку за упокой души Глеба Васильевича Тугарина. – Глаза Брунгильды увлажнились, она отложила надкушенный пирожок на тарелку. – Сегодня девять дней.

– Подумать только! Он был убит, когда ты лежала с сотрясением мозга в бадмаевском кабинете... Мурочка, ты поблагодарила доктора Бадмаева? – Елизавета Викентьевна с сочувствием смотрела на старшую дочь.

– Да какой он доктор! – с возмущением воскликнул Клим Кириллович. – Варит у себя во дворе на костре в чугунке какие-то травы, коренья и извлеченные из животных органы и потчует своим варевом легковерных!

– В «Петербургской газете» сообщали, что тибетский Далай-Лама открыл секрет целебного порошка Бадмаева, – это простой нюхательный табак. – Любящая тетушка Полина всегда вставала на сторону племянника.

– И теперь в медицине начнется поворот к табакеркам? – саркастически заметил Николай Николаевич, не признававший заслуг Бадмаева, и, взглянув на жену, решительно добавил:

– Чтобы познать тибетскую медицину, надо осмыслить ценности буддийского мира, осилить лингвистику, востоковедение, историю религии, наконец. Я в этих областях не специалист. И верить на слово не берусь. С шарлатанами не общаюсь! Я консерватор!

– "Петербургская газета" источник не авторитетный, готовы и наврать, – поддержал учителя Клим Кириллович. – Я не исключаю пользы народных средств, но любое лекарство требует тщательной научной проверки. Весь девятнадцатый век медицина безуспешно искала целительные средства против конкретных болезней, сейчас мы верим в лекарства симптоматические. В конце концов, боюсь, придется согласиться с установившимся мнением «Medica mente, non medicamentis» – «Лечи умом, а не лекарствами».

– Я, конечно, поблагодарила Петра Александровича. Как бы то ни было, милый Клим Кириллович, а именно в его кабинете на Литейном вы нашли Брунгильду, и ей помогли бадмаевские порошки. Ты не помнишь сестричка, тебя потчевали не шиже-том 179-м?

– Простите мне мое любопытство, – завертел в недоумении головой Ипполит Прынцаев, – я не понимаю о чем речь. Чтр случилось? Кого убили? Кто был у Бадмаева?

– Ах, дорогой Ипполит Сергеевич, – вздохнула Елизавета Викентьевна, – вы же ничего не знаете! Вы же не были у нас почти неделю!

– Да, – подтвердил Прынцаев, – сначала не мог вас навещать, пока Николай Николаевич болел, дневал и ночевал в лаборатории. Я и к вам-то зашел только разочек, после визита хлеботорговца Апышко. Замечательный человек! Меценат! Десять тысяч наличными отвалил на развитие химической науки! Если б не я, отказался бы Николай Николаевич, не взял бы.

– Разумеется, не взял бы, – буркнул профессор, – а то потом всю оставшуюся жизнь отрабатывал бы его дар – пек золотые блины...

– Проект рассчитан всего на полгода, – сказала примиряюще Полина Тихоновна, – а в мае юбилей Петербурга отпразднуем, и делом все смогут заняться. Как говорится, окончен бал, погасли свечи.

После того как Глаша унесла бульонные чашки и все приступили к телятине с грибным соусом, беседа продолжилась.

– Брунгильда Николаевна начала говорить о свечах, – напомнил Прынцаев, – а я ничего не понял.

– Милый Ипполит, это грустная история, – ответила ему Елизавета Викентьевна, – мы пережили тяжелые дни. После дня рождения, на следующий день, Брунгильда отправилась поблагодарить своего старого преподавателя за теплое поздравление. А по дороге вспомнила, что ее подруга Виргиния Арцруни – она учится по классу вокала – уезжает, и решила проводить ее на вокзал. Девушки проезжали по Литейному, когда кто-то бросил бомбу в городового. У Брунгильды случился шок. Несчастье произошло поблизости от кабинета Бадмаева, и Виргиния помогла Брунгильде добраться до кабинета, там работает подруга Виргинии, Лизочка Юзбашева. Виргиния надеялась, что Брунгильда скоро придет в себя, она очень спешила на поезд, не назвала ни наш адрес, ни телефон. Но из-за потрясения Брунгильда потеряла память. Нашел ее там Клим Кириллович. Спасибо вам, дорогой, мы вам так признательны. – Лицо Елизаветы Викентьевны, повернутое к доктору Коровкину, светилось счастьем.

Клим Кириллович поперхнулся, его честной натуре претила вынужденная ложь, но он уже не первый раз попадал из-за барышень Муромцевых в двусмысленные ситуации. Нелепую историю о Бадмаеве они сочинили с Брунгильдой по дороге из «Фортуны», в тот вечер ее услышала и Мура. Рассказывать о своих приключениях родителям Брунгильда категорически не хотела – стыдилась, что смогла усомниться хоть на минуту в том, что она не родная дочь Муромцевых. Она сильно волновалась и по поводу сорванного ею спектакля, но газетчикам, несколько дней смаковавшим скандал с антрепризой «Аполлон», имя таинственной незнакомки установить, к счастью, не удалось.

– Мы так беспокоились, так беспокоились, – подтвердила Полина Тихоновна. – Я обзвонила все больницы – нигде нет. У Николая Николаевича тогда-то сердечный приступ и случился. – И хвастливо добавила:

– Только Климушка догадался заехать в бадмаевский кабинет, видно с отчаяния, тибетскую-то медицину он не жалует.

– Все началось раньше, – уточнил профессор. – Сначала какой-то хулиган испортил нам своим звонком праздник. Потом другой идиот ошибся номером и нес какую-то ахинею. Потом третий хулиган прислал дурацкую записку о выкупе Брунгильды.

– О выкупе? – изумился Прынцаев. – И сколько же он требовал?

– Десять тысяч! – гордо ответила Мура. – Но после записки так и не появился. Конечно, следовало бы разыскать шутников и как следует их взгреть. – В голосе девушки послышались воинственные нотки. – Но нам так хотелось забыть этот кошмар! А чтобы папа не волновался, я разорвала на мелкие кусочки записку шантажиста-шутника и выбросила. А господин Апышко вовремя переключил внимание папы на свои меценатские идеи.

– Но почему же вы не пожаловались в полицию? – возмущенно подпрыгнул Прынцаев. – Надо было найти хулиганов, наказать их. Куда только смотрят наши доблестные сыщики!