Ее терзала ужасная боль в ноге… Очнувшись, она увидела надо собой огромный серебристый диск с излучавшей горячий белый свет лампой в центре. Перед глазами у нее стало проясняться, и она смогла различить какой-то силуэт. На фоне яркого света стали проступать черты лица. Вот над ней склонилось лицо: синие глаза, потемневшие почти до фиолетового цвета, напряженный острый взгляд, черные волосы, густые, непокорные…
От этих воспоминаний Джуд слегка задрожала, хотя было тепло.
— Все отступает в тень, кроме пространства вокруг пациента. Это как пятно света от прожектора на затемненной сцене.
Задумчивая печаль в голосе Джуд не оставила Сакс равнодушной. Она посмотрела на режиссера. Они мало были наедине с начала этих длинных праздничных выходных. Солнечный свет поблескивал на медных волосах Джуд, как огонь в камине, напоминая Сакс о том, как они проснулись в одной постели. Джуд спала у нее на плече, и эти чудесные волосы разметались по ее груди. Джуд уснула в ее объятиях после очередного бурного оргазма. Сакс еще не спала, но с удовольствием отдыхала под успокаивающий звук мягкого дыхания Джуд, который раздавался прямо у ее уха. В конце концов, ее тоже сморил сон, причем она спала без сновидений и тревоги.
Она подошла к Джуд поближе и погладила ее по руке.
— Время замирает. Остается лишь здесь и сейчас. Прошлое, будущее, надежды и мечты — все это перестает существовать в этот момент. Все, что есть, — это реальность жизни и смерти. Отработав на дежурствах достаточно долго, ты забываешь о существовании какого-то другого мира.
— Это страшно, — тихо сказала Джуд. Я не хочу забывать, что я чувствую, когда ты прикасаешься ко мне. И я не хочу, чтобы ты забывала, что ты чувствуешь со мной.
— Зато помогает. Трудно работать эффективно и сосредоточенно, если в этот момент ты волнуешься о том, как пройдет твое свидание за ужином или вечеринка по случаю дня рождения. Все обучение заточено на то, чтобы научить нас на каком-то уровне полностью абстрагироваться от всего остального, хотя прямо об этом никогда не говорят.
— Вон уже и вертолет, — со вздохом сказала Джуд. Зная, что эти несколько минут рядом с Сакс подходят к концу, Джуд одновременно переполняло волнение от того, что сейчас ей предстояло увидеть, и грусть, потому что дистанция между ней и Сакс станет еще больше.
— Я все равно знаю, что ты здесь, Джуд, — пробормотала Сакс. Опускающийся на фоне голубого неба вертолет увеличивался в размерах. — Я продолжаю чувствовать тебя кожей.
— Ты говоришь такие вещи, от которых у меня замирает сердце, — выдохнула Джуд и посмотрела на Сакс удивленным взглядом. Та стояла в профиль, улыбаясь уголком рта. — Причем в такие долбанные моменты, как, например, сейчас, когда я не могу до тебя дотронуться, и от этого меня охватывает неудержимая страсть. Ты такая непредсказуемая, это сводит меня с ума!
— Я вовсе не такая, — усмешка Сакс стала шире. — Если я знаю правила игры, это не значит, что я в нее играю. Я не позволю, чтобы это встало между нами. Я всегда буду знать, где ты.
— Сакс… — начала Джуд, но ее слова потонули в шуме вертолетных лопастей. Да и Сакс уже неслась вперед, толкая одной рукой каталку. Джуд посмотрела ей вслед. Хотя она знала, что в данный момент Сакс полностью сосредоточилась на пострадавших, которых перекладывали из вертолета на каталки, она чувствовала связь между ними. То, что было между ними ночью, не закончится с приходом дня, не поблекнет в ярком суровом свете на линии фронта, где шла борьба за жизнь.
— Ты снимаешь? — прокричала она Мелиссе, положив руку ей на плечо и подтолкнув к свободному месту, откуда лучше было снимать. Джуд вела своего оператора вместе с камерой, маневрируя между врачами, которые уже занялись пострадавшими.
— Конечно, снимаю! — ответила Мелисса, не отрываясь от видоискателя. Она доверилась Джуд, которая берегла ее макушку от вертолетных лопастей, не забывая о том, что, запори она съемку, то режиссер в гневе могла оставить ее и вовсе без головы.
— Просто следи, чтоб я не угробилась, а я сниму все, что нужно.
— Поняла! — прокричала Джуд. Ее охватила эйфория, при мысли о том, что все важное в ее жизни сошлось в одном месте и времени, словно по сценарию: она занималась любимой работой и наблюдала за женщиной, которую она лю… О, нет. Туда не надо. Нет, нет, нет. Не сейчас. Это исключено.
Сакс развернула одну каталку, Деб — вторую, и вся группа медперсонала ринулась по съезду с площадки к лифтам. Джуд бежала следом, пытаясь не думать, как умопомрачительно сексуально выглядит Сакс.
2 сентября, 1.27 дня
По пути в приемный покой обоим пострадавшим вкололи обезболивающее и ударные дозы антибиотиков. Одному из них парамедики уже вставили дыхательную трубку в трахею и подсоединили к респиратору. Синклер и Деб склонились над ним, низким взвешенным голосом обсуждая план дальнейших действий. Джуд и Мелисса подошли поближе, чтобы не только заснять картинку, но и записать звук.
— Какое у него парциальное давление кислорода в крови? — спросила Сакс.
— Плохое. Восемьдесят четыре на сто процентов кислорода, — ответила Деб, бросив взгляд на распечатку, которую она только что взяла из терминала. — Вдобавок у него высокий уровень углекислого газа, несмотря на вентиляцию легких.
— Что думаешь?
Деб оценивающим взглядом рассматривала голое тело молодого парня, которому, может, было чуть за двадцать. Распростертый на носилках, он был подключен к куче аппаратов и капельниц. Но еще больше обращал на себя внимание глубокий ожог на всю грудь. В остальном его тело почти не пострадало. Видимо, у него загорелась рубашка, скорее всего, от кокаиновой трубки.
— По-моему, из-за этого ожога у него не может нормально двигаться грудь и из-за этого нарушается дыхание. Если не раскроем ему грудную клетку, то не сможем как следует вентилировать его легкие. И тогда он все равно не сможет нормально дышать, что бы мы ему ни вкачивали.
Явно довольная, Сакс кивнула.
— Согласна. Твои рекомендации?
— Нужно делать иссечение ожога. Прямо сейчас.
— Здесь или наверху в операционной?
Сакс прислонилась к столу, сложив руки на груди. Она говорила обычным тоном, словно обсуждала последние спортивные новости. Но глаза выдавали ее. Она смотрела на Деб таким пристальным взглядом, что Джуд предположила, что Сакс почти может видеть о чем думает Деб.
Она бесподобна. Она постоянно следит за Деб, оценивает ее, проверяет, руководит. И в то же время позволяет ей профессионально расти и становиться самостоятельной.
