Читаем без скачивания Ведущий в погибель. - Надежда Попова

— Вот поэтому у тебя столько работы, — подвел итог стриг, и Курт невесело усмехнулся, качнув головой:

— Да, господин профессор, здесь барон прав. Некоторые «почему» и особенно «что» — крайне опасны.

— О, я не стану спорить, — согласился тот, по-прежнему не поднимая глаз. — Я осознаю это. Именно потому, узнав, отчего дождь не льет зимою, я не думал, как добиться того, чтобы лил. Именно потому я и не допускал мысли пойди дальше, чем простое собирание фактов.

— И их систематизация, — продолжил он; тот кивнул. — Причем весьма неплохая. Довольно разумные заключения и примечания, соотношения и выводы… Интересные переводы уже известных трудов… Как я понимаю, вы знаете греческий?

— Не сказал бы, что в совершенстве, однако…

— Я видел также — у вас незаконченный труд?

— Да, — вздохнул тот болезненно. — И не один. Я всегда боялся, что не успею сделать многое из всего задуманного мною; и даже если б за мною не явились вы, майстер Гессе, все равно — слишком мало лет отпущено человеку для свершения всех его дел.

— Не поспоришь, — тихо согласился фон Вегерхоф, и Курт выразительно кашлянул, призывая его к сдержанности.

— Полагаю, при наличии толковых помощников вы успели бы многое, — заметил он; Штайн кивнул, на мгновение лишь вскинув к нему глаза:

— И с этим спорить трудно. Однако таковых нет, и — я их даже не искал. Толковых, как вы сказали, найти сложно, а кроме того… За собственную выдержку я поручусь, но где уверенность в том, что, найдись такой — и он не возжелает погрузиться дальше? А если — не испугается, как я, если увлечется недозволительным? А кроме того, даже если сорвусь и я сам, если увлекусь, если погублю свой разум, душу — я погублю лишь свою. И на моей совести не будет гибели других.

— Что же, в таком случае, вы намеревались сделать со своей библиотекой, когда поняли бы, что дни ваши сочтены? Оставить как есть, здесь, в лаборатории? Доступной для прочих, за кого вы не поручитесь? Или — что?

— Вы не поверите, майстер Гессе, если я скажу — что, — вздохнул тот, и Курт приглашающе повел рукой:

— Прошу. Изложите. Я многому могу поверить, вы удивились бы.

— Я собирался написать донос на себя — в ближайшее отделение Конгрегации, — пояснил Штайн смущенно. — Мне приходило в голову сжечь все свои труды самому — хотя бы самые опасные из них — но даже на такие у меня не поднимется рука. Я надеялся, новая Инквизиция разумно распорядится собранным мною знанием после моей смерти, а если и нет — то это будет не моих рук дело. Если бы ваши служители явились за мною, пока я еще жив…

— Живым не дались бы, верно? — договорил фон Вегерхоф и, снова услышав в ответ тяжелый вздох, качнул головой: — Ведь это прямая дорога в Преисподнюю.

— Сущность людская, господин барон. Нас более пугает то, что есть сейчас и здесь; а здесь — ваш друг и его сослужители. Ад на земле. Не знаю, Господне ли это наказание за мою излишнюю пытливость — то, что этот ад мне все же уготован…

— Ну, полагаю, мы обойдемся чистилищем, — возразил Курт и, когда взгляд старика поднялся снова, кивнул: — Вы верно поняли. Новая Инквизиция, как вы ее назвали, действительно предпочитает знанием распоряжаться как можно разумнее; насколько хорошо у нас это выходит — покажет время… А уж носители знания (разумные носители) — немалая редкость.

— И… — осторожно проронил тот, — что же это значит?

— Это значит, господин профессор, что я не могу оставить вас, как прежде (ведь вы это понимаете?), просто развернуться и уйти…

— Я понимаю.

— Однако я не стану и арестовывать вас, заключая в тюрьму в ожидании казни. Живите, как жили. Занимайтесь тем, чем занимались… Вот только с препарациями — поосторожней, будьте любезны. Я уверен, мое руководство не станет возражать против них, ибо польза от них несомненна, судя по вашим записям; полагаю, вместе мы сумеем что-нибудь придумать. Вероятно, что и те самые помощники, которые достаточно толковы и достаточно сдержанны — они тоже будут.

— То есть… не совсем понимаю… Вы меня что же — сажаете на крючок, майстер Гессе?

— Увы, — кивнул он. — Иной выход — не думаю, что он вам по душе. Что же вам, однако, не нравится? Будут ученики, которым вы сможете передать свое знание, будут люди, которые сумеют им верно распорядиться, будет финансирование, что немаловажно, для ваших исследований…

— Нет-нет, — поспешно возразил тот, — я вполне доволен, это… Это не то, что я ожидал — в том смысле, что я приятно удивлен тем фактом, что остаюсь в живых.

— И еще одно. Вы, прежде всего прочего, лекарь; и если к вам однажды постучится в дверь человек со Знаком (следовательским, курьерским, каким угодно) — вы окажете ему требуемую помощь немедленно, скорее всего, безвозмездно… и тайно, если это будет нужно. Условимся так?

— Конечно, да, но… Но я по-прежнему должен городу круглую сумму, и мою лавку могут отнять в любой день, посему…

— Ваши долги я оплачу, — вмешался фон Вегерхоф. — Это не беда. Майстер Зальц, кроме того, находится со мною в отношениях… деловых; полагаю, я сумею добиться того, чтобы к вам не цеплялись особенно и в будущем. Если же у вас возникнут затруднения снова — прошу вас, не дожидайтесь новых конфликтов с ратом и обращайтесь ко мне. Посмотрим, что я смогу для вас сделать.

— Вот оно что… — проронил Штайн, глядя на стрига с откровенным состраданием. — И вы у них на крючке, господин барон… Интересно было бы знать, что натворили вы.

— Вам ведь известно, как я люблю интересные книги, господин профессор, — с неподдельным смущением развел руками тот, и старик понимающе кивнул. — Не меньше, чем вы, и лишь чуть менее увлекательные, чем ваши… Кстати сказать — вы ведь позволите мне навестить вас еще несколько раз и просмотреть те из них, что хранятся в вашей лаборатории?

— Конечно, — немедленно отозвался тот почти с радостью, — и вы, и майстер Гессе — когда вам будет угодно, я с удовольствием поделюсь всем, что знаю. В одном вы были правы, майстер инквизитор — это ужасно, когда некому рассказать, не с кем поделиться всем тем, что сумел накопить, сберечь, увидеть… Приходите. Читайте, смотрите, спрашивайте — я к вашим услугам.

— Кое-что я спрошу уже сейчас, — кивнул Курт, доверительно понизив голос. — Господин профессор, раскройте секрет — как вы сделали то, что я видел в склепе? Что это было?

— О, — оживился тот и поднялся, суетливо и неловко указав вперед: — Идемте в лабораторию, если желаете, господа, я представлю вам наглядно. Это и в самом деле безмерно занимательно.

В подвале, войдя и запалив светильники, Штайн долго озирался, оглядывая свои сокровища пристально и придирчиво, и Курт понимающе усмехнулся:

— Нет, профессор, все на месте; беспорядка мы не оставили. Проведение обыска — наука точная. Все на своем месте, там и так, где и как было до нашего прихода.

— Ни один reactivum не тронут вовсе, — добавил фон Вегерхоф; тот кивнул:

— И правильно, правильно. Не приведи Господь…

— Так что же там было? — нетерпеливо поторопил Курт. — Что за substantia?

— Для начала я хотел бы знать… не воспримите за обиду, майстер Гессе, это лишь для пользы дела… насколько велики ваши познания в этой области? Сможете ли вы понять?

— Некоторые начальные сведения в академии мне, разумеется, были преподаны — именно на случай допроса кого-то вроде вас. Приступайте, а там поглядим.

— Вот, — с гордостью произнес тот, торжественно указав в сторону, где на полу, убереженные от прочего пространства оградкой из нескольких каменных кирпичей, стояли четыре стеклянных бутыли с укупоренными и залитыми воском горлышками. — Это оно. Мое открытие. Только, прошу вас, не троньте руками, если разбить одну из них, мы с вами станем схожими с тем несчастным.

— Это еще один вопрос, который меня беспокоит, — заметил Курт многозначительно. — Насколько несчастен он был до того, как попасть к вам на экзекуцию?

— Господь с вами, — оскорбленно и немного испуганно возразил Штайн, — с чем я никогда не имел дела — так это с душегубствами. Тело этого бедняги мне предоставил совет. Я не знаю, кто это, и они не знают; бродяга, арестованный за кражу и умерший в тюрьме.

— Вы верите в это?

— Я проверил. Все же мне было не по себе, и я, майстер Гессе, тоже заподозрил… Не хочу порочить ульмский совет более полагающегося им по справедливости, однако мне также пришли в голову нехорошие мысли — уж больно кстати оказался этот человек… Но нет. Причина смерти — pneumonia, с такими легкими ему оставалось бы жить дня два и вне тюремных условий.

— Ну, что ж, на эту тему я продолжу уже не с вами… Итак, прошу вас, профессор. Что за адское зелье вы придумали?

— Воистину, — с невероятной смесью сокрушения и гордости согласился тот. — Озеро серное наверняка и состоит из чего-то схожего, ибо это и есть formatio от серы. Acidum sulfuricum.