class="p1">— Значит, на роль убийцы уже назначен Владимир Виноградов?
— Да. Насколько мне известно, он ведь считается основным подозреваемым?
— Цена за грамм источника полония-210 немала. Доза, которой отравили Литвинчука, стоит примерно двадцать тысяч долларов… А вам известно, мистер Черткофф, что все пробы на полоний в гостинице, где проживал наш основной подозреваемый, дали отрицательный результат? И что ни у одного из официантов ресторана, где происходила встреча Литвинчука с этим русским, нет ни малейшего признака радиационного поражения?
— И о чем это, по-вашему, говорит?
— Это говорит по меньшей мере о том, что первоначальное предположение, согласно которому убитый мог быть облучен изотопом полония в ресторане, когда обедал с Виноградовым, отпадает. Полоний настолько активен и летуч, что в этом случае погибли бы десятки людей. Одного кубического сантиметра полония-210 достаточно для заражения местности площадью сорок квадратных километров, именно поэтому он абсолютно неприемлем для избирательного воздействия. Он очень быстро превращается в аэрозоль, поражает людей во всем помещении и распространяется с воздушными потоками… — За последние несколько дней Стивен Ремингтон так часто повторял эти доводы, что ему самому они уже начали надоедать. — Если бы изотоп полония был применен в любом из общественных мест, мы получили бы сотни, если не тысячи облученных людей с аналогичными симптомами. Во всяком случае, если бы полоний подмешали в пищу или в чай, то рядом с Литвинчуком остались бы лежать как минимум посудомойка, бармен и официанты.
— Послушайте, мистер Ремингтон…
— Теперь окончательно ясно, что следы изотопа полония в помещениях мог оставить только сам Литвинчук, получивший смертельную дозу в каком-то другом, надежно изолированном от внешнего мира месте — например, там, где идет работа над сборкой «грязной» бомбы. Террористы часто сами становятся первыми жертвами такого рода обстоятельств, и остатки радиации, обнаруженные в Лондоне, могут быть признаками так называемого вторичного загрязнения…
— Что вы имеете в виду?
— Например, господин Литвинчук мог присутствовать в лаборатории, когда был нарушен технологический режим или произошло какое-то чрезвычайное происшествие. Просто в силу искусственно созданной публичности его смерть, в отличие от смертей других пострадавших, невозможно было скрыть.
— Значит ли это, что вы полагаете, будто российские спецслужбы…
— Послушайте, мистер Черткофф… Если допустить, что «грязная» бомба, в создании которой принимал посильное участие Литвинчук, действительно существует, если она готова и его облучили какие-нибудь исламские террористы, чтобы избавиться от ненадежного сообщника, то это самый плохой вариант. Это значит, что начиненная радиоактивными веществами бомба в один прекрасный день сработает. Именно данное обстоятельство должно нас беспокоить, а не мифическая «рука Москвы», потому что в этом случае речь идет о наших национальных интересах…
— Что-то конкретное уже удалось установить? — Мистер Майкл Черткофф постарался пропустить последнее замечание мимо ушей.
— Покойный любил деньги и нуждался в них. Поиски денег велись господином Литвинчуком постоянно, никаких ограничителей нравственного порядка для него не существовало. А связь с Ахмедом Закатовым давала ему контакты с международными исламскими террористическими группировками. И нельзя исключить, что Литвинчук сумел заинтересовать их своими возможностями получить некие радиоактивные материалы… — Представитель Скотленд-Ярда решил проявить знаменитое английское благородство: — Впрочем, эта версия, слава богу, не единственная. Мы продолжаем активно работать по связям Литвинчука. Ведь он вполне мог быть убит из-за криминальных проблем с какой-нибудь не слишком чистой предпринимательской сделкой. Мы проверяем все бизнес-контакты Литвинчука, особенно в энергетическом секторе и в охранном бизнесе.
Американец осуждающе покачал головой:
— И все-таки, мистер Ремингтон, любому здравомыслящему человеку должно быть ясно, что разгадка убийства Литвинчука — именно в его странной встрече с бывшим русским агентом…
— Вполне вероятно, — не стал спорить полицейский. — Британская полиция делает все возможное, чтобы задержать этого человека.
— Надеюсь, мистер Ремингтон, вы в достаточной мере сознаете, насколько опасными могут быть лица, причастные к международному терроризму?
— Да, сэр, у нас имеется определенный опыт подобного рода…
Стивен Ремингтон посчитал неуместным напоминать гостю из бывшей заокеанской колонии о том, что основным объектом заинтересованности британской полиции и спецслужб всегда являлись ирландские террористические организации.
Еще с семидесятых годов оперативными сотрудниками был накоплен богатый опыт борьбы с терроризмом за пределами Соединенного Королевства и противодействия экстремизму внутри страны.
Недооценивать противника не приходилось. К примеру, в октябре 1984-го боевики Ирландской республиканской армии устроили взрыв в Брайтоне; тогда премьер-министр Маргарет Тэтчер чудом избежала гибели…
После этого антитеррористическое направление было признано приоритетным и на него начали тратить до трех четвертей всего бюджетного финансирования. Считается, что тогда же около половины сотрудников контрразведки было брошено на обезвреживание подпольных вооруженных группировок ирландских сепаратистов.
В девяностые годы так называемый Отдел оперативного управления контрразведки стал расширять свои функции, активно вторгаясь в сферу деятельности полиции, особенно после того, как официально получил статус головного подразделения системы национальных спецслужб в сфере борьбы с ирландскими республиканскими сепаратистами на территории Британии. В июле 1996 года контрразведка помогла полиции обнаружить и конфисковать у одной из главных подпольных группировок ИРА в Лондоне взрывчатые вещества, которых хватило бы на изготовление почти сорока мощных бомб. Осенью того же года МИ-5 сыграла решающую роль в обезвреживании очень крупной ячейки ИРА, предотвратив, совместно со Скотленд-Ярдом, целую серию терактов, готовившихся на территории Англии.
У боевиков тогда было изъято десять тонн самодельной взрывчатки.
Кроме того, в рамках Скотленд-Ярда было создано секретное подразделение «голубых беретов», предназначенное для проведения конспиративных операций в условиях войны с повстанцами в городах. В систему их обучения входит в том числе и снайперская стрельба.
В составе Скотленд-Ярда имеется и еще одно специфическое подразделение — Центральный разведывательный сектор, на который возложена обязанность осуществления контроля за политической обстановкой в Большом Лондоне, и в частности сбор сведений о неформальных группах и движениях.
Ежегодно на борьбу с терроризмом в Великобритании выделяется более ста пятидесяти миллионов фунтов стерлингов.
И тем не менее летом 1990 года было совершено сразу несколько террористических актов против представителей Королевских вооруженных сил. В результате в Лондоне и Личфилде погибли военнослужащие, от взрывов бомб пострадало немало гражданских лиц… Между прочим, наряду с ирландцами несколько террористических актов совершила тогда также глубоко законспирированная группировка, выступавшая против опытов над животными.
— Знаете, мистер Ремингтон, по моему мнению, некоторые юридические гарантии прав и свобод вообще не следует применять к лицам, подозреваемым в терроризме. Не правда ли?
— Ну, пожалуй, сэр… — немного обиделся представитель Скотленд-Ярда. — Хотя, поверьте, у нас тут, конечно, не база Гуантанамо и не секретная тюрьма ЦРУ где-нибудь в Румынии или в Албании, однако развязывать языки арестованным мы умеем не хуже.
Действительно, Закон
