Но Лайбет человек любознательный. Или, проще говоря, человек истины. Он не остановился на полпути. Он задал себе очередной вопрос: если акт свободной воли будет — бессознательно! — реализован в мозгу (в виде усиленного электросигнала за 350–400 миллисекунд до осознания его человеком), то останется ли еще какое-то время между теперь уже осознанной волей (то есть через 350–400 миллисекунд после сигнала) и моторным действием, реализующим эту волю? Короче говоря, есть ли у испытуемого хоть какое-то время, чтобы успеть отказаться от того, чтобы поднять палец или всадить кому-нибудь в спину нож? Есть!!! Примерно 150 миллисекунд. У меня есть 150 миллисекунд времени, чтобы повлиять на мою волю и не всадить этот нож. То есть я в состоянии сдержать неосознанно проявившуюся во мне, а потом уже и осознанную волю действия. У меня на это есть 150 миллисекунд. Согласно Лайбету, эта задержка имеет место, если «запланированное действие не является социально приемлемым, не согласуется с моими убеждениями или противоречит моей личности или моей системе ценностей». Наличие этого своеобразного права вето доказывает, по Лайбету, что свободная воля все-таки существует. Я тоже так считаю и думаю, что более остальных результатам экспериментов Лайбета должны радоваться католические теологи. Оказывается, Бог подарил людям инстинктивную способность сказать «нет». Десять заповедей — в большинстве своем не что иное, как список действий, на которые люди должны наложить свое вето и воздержаться от них (даже в последнее мгновение, то есть до того, как пролетят 150 миллисекунд), даже если это противоречит сначала неосознанной, а потом и осознанной свободной воле. Не возжелай, не укради, не убий, не прелюбодействуй… У тебя в распоряжении 1/8 секунды, чтобы остановиться.
Парадоксально, но нейробиологический механизм проявления свободной воли, основанный на «задержках Лайбета» (это я сам так назвал для простоты; такого официального научного термина не существует), является также механизмом, ограничивающим свободу человека. В частности, он может объяснить известный из философии (и логики) парадокс «абсолютной свободы»: такой свободы просто не может быть, потому что если все позволено, то позволено также сказать, что не все позволено…
Результат эксперимента Лайбета позволил гуманитариям наклониться и поднять брошенные мечи. Нейробиологи считают, что Лайбет предатель, потому что переметнулся в стан врага, и чувствуют себя очень неуютно. Боссы фармакологических фирм тоже не любят Лайбета. Они мечтали о больших деньгах, вырученных за продажу вещества, которым можно было бы влиять на мозг, либо сдерживая, либо ускоряя то, что происходит за 350–400 миллисекунд до осознания человеком происходящего. Тем временем оказалось, впрочем, в который уж раз, что Добро и Зло в человеке не сводятся лишь к химическим реакциям.
С этой мыслью посылаю сердечный привет,
Януш Л.
Варшава, понедельник
Януш,
вот видишь, это положение можно применить также к Норберту и вместо этической дилеммы «подавать или не подавать», заслужил он, чтобы ему подали, или нет, можно прибегнуть к исследованиям с помощью томографа, а зная особенности функционирования мозга, легко вывести попрошайку на чистую воду. Можно привлечь ученых, но разве каждый из нас хотя бы раз в жизни не занимал такую позицию по отношению не только к своим близким, но и к тем, с кем не был знаком. Этот вор, та гулящая, а тот слова доброго не стоит. Так мы думаем и выносим приговоры, не вставая с кресла.
Я знаю одного типа, который не говорит ни на одном иностранном языке, но считает, что может прочитать статью в любой иностранной газете, и позволяет себе давать советы другим, как этому научиться. Из того, что ты написал, следует, что чем дольше человек живет, тем больше у него появляется шансов стать доморощенным профессором. Опыт, опыт и еще раз опыт. Поэтому так важно слушать старших, не отмахиваться пренебрежительно от того, что они говорят, и делать выводы из услышанного. Далеко идущие выводы. Есть такое выражение: силен задним умом… Кто-то нами руководит, то есть не мы руководим нашим мозгом, а он нами, верно? Януш, не сочти за придирку, но именно этим механизмом ты объяснял причину, по которой другой орган отвечает за полигамию среднестатистического мужчины. Несмотря на то что у него есть 150 миллисекунд, чтобы повлиять на свою волю и в очередной раз не изменить жене. Но он все-таки изменяет. У него слишком мало времени, чтобы отказаться от того, что, согласно Лайбету, не одобряется обществом, не согласуется с его собственными убеждениями и не вписывается в систему ценностей? Так кто кого победит? Мозг нас или мы его?..
С уважением,
М.
Франкфурт-на-Майне, вторник, вечер
Малгожата,
позавчера около часа ночи меня разбудили сирены машин «скорой помощи», полиции и пожарных. Франкфурт не самый безопасный город мира (по показателю преступности он уступает только Берлину и очень сильно превосходит Нью-Йорк), так что сирены, особенно полицейские, здесь круглые сутки. Но позавчера они звучали как-то особенно истерично. Я поначалу даже испугался, не нападение ли это террористов на Франкфурт. Утром из сообщений радио я узнал, что никакие это не террористы, а «всего лишь» гражданин Германии турецкого происхождения поджег себя в комнате своей шестнадцатилетней сестры, на 13-м этаже дома в районе Галлюс, самом бедном франкфуртском районе (прекрасно его знаю, потому что сразу по приезде из Польши в 1987 году мы жили там больше года). Ночью он вошел в комнату сестры, вылил бензин из канистры, запер двери на ключ, заставил дверь шкафом и зажег спичку. Сгорел заживо вместе с сестрой. Родители спаслись. Прежде чем пожарные взяли ситуацию под контроль, успели сгореть еще три квартиры на этаже. В одной из них задохнулась от дыма семья эмигрантов из Болгарии, четыре человека. По радио не говорили о мотивах поджигателя. Сегодня утром бульварный «Bild» (выпускаемый издательством Акселя Шприигера, издающим в Польше ежедневник «Факт» или еженедельник «Ньюсуик») сообщил подробности трагедии (в свойственной ему манере). «Bild» исключил какие бы то ни было террористические мотивы. Парень сжег себя и сестру из мести. За два дня до этого она застукала его в ванной за занятием онанизмом, о чем и рассказала родителям. Он отомстил ей за то унижение, которому она его подвергла. Испытанный им стыд был столь велик, что он не представлял, как можно дальше с ним жить. Единственным освобождением от стыда была месть. Исключив из мотивов терроризм, «Bild» в определенном смысле ошибся. Между тем, что сделал этот турецкий парнишка, и тем, что делают палестинские террористы, когда обвязываются поясами смертников с динамитом и взрываются перед торговыми центрами, дискотеками или в переполненных автобусах в Иерусалиме или Тель-Авиве, нет почти никакой разницы. Потому что ими руководит жажда мести.
Месть — необычная эмоция. В ходе эволюции она должна была появиться очень поздно, потому что ни у кого из приматов, за исключением Homo sapiens, ее нет. Мартышки, гориллы, макаки, шимпанзе и бонобо не мстят. Они бывают агрессивными, они сражаются, защищаются, но не мстят. Месть активируется в мозгу на так называемой тропинке поощрений (несколько миллиардов нейронов в лимбической системе мозга). Здесь локализированы такие чувства, как голод, жажда и сексуальное удовлетворение. Благодаря наличию тропинки поощрений мы хотим есть, пить, размножаться, но также и убивать себя и других из чувства мести. Еда, питье и секс приносят только плюсы тому, кто ими занимается. И лишь месть наносит ему «ущерб». Правда, с тем, что она воспринимается в момент ее осуществления как нечто приятное и как поощрение. Для некоторых этим приятным является только смерть. Для тех, кто нанес слишком глубокую рану себе или другим. Риск или даже гарантия самоуничтожения тоже вписаны в это удовольствие…
Чувство мести разгорается тогда, когда нам наносят раны, обижают, унижают, в общем, когда нас коснется какая-то большая несправедливость. В такой момент бывают сокрушены все духовные устои человека. Душу человека в каком-то отношении можно сравнить с бамбуком. Ее тоже можно напрягать и сгибать. Чуть ли не до земли. Но однажды, напряженная и согнутая, она распрямляется. Кому-то для этого нужен алкоголь, таблетки, наркотики или психотерапевт. Однако давление может дойти до такой точки, когда даже бамбук ломается. Не выдерживает гордость, не выдерживает достоинство, подводит инстинкт самосохранения. Бамбук с треском ломается. В исследовании феномена мести психоаналитики апеллируют к понятию нарциссизма. История мести — это история нарциссизма, вырастающего до гигантских размеров. Он встроен в человечество с самого начала. Когда младенец начинает плакать, к нему подходит мать и начинает кормить. Если мать не подходит, плач ребенка усиливается до крика. Если мать приходит слишком поздно, то часто случается, что младенец не сосет молоко, а больно кусает грудь или отворачивает голову, отказываясь кормиться, несмотря на то что голоден. Таким образом ребенок мстит матери. А то, что он сам при этом наказывает себя голодом, является составляющей его мести. Мы уже в младенческом возрасте входим в мир примитивного инстинктивного нарциссизма, в котором лежит исток мести. Трехлетний малыш, который не получил от матери того, что он просил, распаляет свою агрессивность и злобу до такой степени, что если бы у него под рукой оказался ящик динамита, он без колебаний поджег бы фитиль и взорвал себя со всей своей семьей. С другой стороны, если матери удается его успокоить, он через десять минут снова становится сладким ангелочком. Разница между трехлетним малышом и палестинским террористом только в том, что у последнего нет такой «матери, которая успокоила бы его», но зато есть доступ к динамиту. Но оба, думается, чувствуют одно и то же: необузданную жажду мести.
