Тебя мать пригласила приехать? Чтобы ты рассказал мне все это? Сколько она тебе заплатила?"
Паяц заморгал глазами и я понял, что ему и вправду заплатили энную сумму. Тогда я встал, позвал мою лошадь и, седлая ее, произнес:
- "Спасибо за истории про лошадей. Интересно, что о тебе -- на самом-то деле думает дядя Додик?
Только он ведь не скажет -- мы ж с тобой родственники, а он - Честен... Хоть, по твоим словам - он, конечно, и -- жид... Прощай, я не хочу тебя больше видеть".
Так я впервые узнал, что средь моих родственников попадаются и не только хорошие. И еще то, что даже самый честный на свете капитан Давид Меллер может мне врать... Наверно, из самых хороших и дружеских побуждений.
А еще я вдруг понял -- истину в отношениях меж мамой и "бабушкой". Они и впрямь никогда не жили, как "почти мать" с "почти дочерью", но -- как две сестры: самая старшая в огромном семействе и -- самая младшенькая. И еще я теперь знал, что иной Грех -- лучший выход из таких положений.
Каким бы греховодником, Мефистофелем, иль убийцей ни был мой дед (или -- прадед?!), с точки зрения общества он был более Честен, чем его неудачливый сын. (А я не думаю, что Иоганн струсил -- по моему армейскому опыту я сам знаю, как заразительна паника...)
Я не знал, что мне делать со свалившимся на меня Знанием. Я просто заперся в моей комнате и не вышел к обеду, когда на него стали звать. Тогда вечером в мою комнату постучали мама и Дашка.
Я открыл им, матушка сразу втолкнула мою маленькую сестру ко мне в комнату и я не посмел при Дашке говорить о том, что -- нельзя при столь маленькой. Матушка же села рядом со мной на постель, и, обняв меня, тихо спросила:
- "Ты хочешь, чтоб он уехал?"
Я молча кивнул головой. Тогда матушка, показав глазами на Дашку, поинтересовалась:
- "О чем вы с ним разговаривали?"
- "Так... Ни о чем. О тебе. О моей бабушке. О прадеде Эрихе. О том, как он любил мою бабушку. О том, за что ее убили, да еще таким жутким способом... В конце концов мне сие надоело... Скучно..."
От таких слов встрепенулась моя сестра:
- "Да как же тебе может быть сие - скучно? Ведь..."
Мы с матушкой рассмеялись в ответ, стали тискать Дашутку и вконец настолько защекотали ее, что сами взмокли и запыхались.
Сэмюэль Саттер вскоре уехал. А в конце лета к нам из Берлина пришла посылка, в коей оказалось две шпаги. Одна из них была - четырехгранной рапирой, чтобы - колоть, вторая же - трехгранной саблей - рубить.
На гарде эфеса рапиры было выгравировано имя мастера "Джузеппе дель Джезу", а на гарде сабли -- "Иоахим дель Джезу". Я сразу опробовал красоток в деле и они превзошли самые смелые ожидания.
Отец мой признался, что никогда в жизни не видал столь дорогих и смертельных "железок", а уж он-то повидал их на своем долгом веку!
Правда, он понимал в оружейной стали и объяснил мне:
- "Видишь эти полоски вот тут - на металле? Это признак толедской стали и руки испанского мастера. Ей, наверно, лет триста -- не меньше! Очень жестокая и жесткая синьора, смею тебя уверить!
А вот эту веселую мадьярку выковали относительно недавно - в Будапеште. Как видишь здесь полосы не прямые, но - крученые, характерные для мадьярского палаша. Колоть ей не советую, но вот разрубить противника можно от плеча до седла! Догадываешься зачем они выполнены, как родные сестры?"
- "Кому-то из пришла на ум озорная проделка! Вызываешь врага на дуэль, показываешь ему рапиру, а потом - бац - и одним ударом голову ему с плеч! Или того лучше - показываешь ему саблю, сходитесь, он закрывается от рубящего удара, а ты - бац - и пришпиливаешь его к стене, что муху иголкой в гербарии. Или я - ошибаюсь?!"
Отец с удовольствием потрепал мою голову:
- "Кстати, тебя не пугают моральные аспекты этой проделки?!"
Я расхохотался:
- "Отнюдь. Прежде чем тебя кокнули -- убей врага первым! Это же Заповедь Бенкендорфов"!
Отец мой, - потомственный пират, согласно кивнул головой. На Дуэли и угрозы убийства в нашей Семье понятия Чести не распространялись. Впрочем, как и в Доме фон Шеллингов!
К шпагам прилагалось письмо-завещание барона Эриха фон Шеллинга. В нем говорилось:
"Шпаги сии завещаю первенцу дочери моей Шарлотты, если он примет к Чести сей дар, осознавая что в нашем Доме шпаги сии переходят от деда к внуку -- обязательно через женщину. Если же он не сможет жить с Грехом моим и его родной бабушки, шпаги переходят к тому из внуков, кто примет сей Грех.
P.S. В момент согласья с Грехом первенец моей младшей дочери (иль иные Наследники) не должен знать, - какой дар его ожидает".
(В 1837 году, лежа после инфаркта, я написал подобное завещание, оставив шпаги еще не рожденному первенцу моей дочки Эрики (в браке -- фон Гинденбург). С тем же самым условием -- передать их Наследнику только в том случае, если он признает Грех мой и его родной бабушки, не ведая о подробностях моего завещания...)
Сие было летом, а осенью я совершил иное открытие. Я не знал предыстории сего дела, но однажды, прибыв домой на побывку, я обнаружил странного человека у ворот нашего дома.
На нем был великолепный мундир с Орденами - размерами с суповую тарелку. На нем были чиновнические панталоны (чуть ниже колен) из черного бархата и белые чулки из батиста. И вот этими самыми чулками (а обуви на сем господинчике не наблюдалось) сей субъект стоял в луже грязи прямо пред воротами нашего дома!
Это не самое удивительное в происшедшем -- сей удалец держал в руках настоящую Тору и бубнил слова иудейской молитвы, а вокруг него стояла группа раввинов, которая осуждающе покачивала головами! Прибавьте к сему этакие привесные пейсы с ермолкой странного посетителя и картина окажется полной. Я чуть не упал на месте от этого зрелища!
Средь раввинов я приметил Бен Леви и бросился к нему с вопросом, - "Кто сей чудак?" Ответ просто убил меня наповал. Бен Леви невольно закашлялся, странно пожал плечами, а потом (будто бы извиняясь) с укоризною произнес:
- "А это -- Президент Имперской Коммерц-Коллегии граф Воронцов... А ты что, - сам не видишь?"
У меня помутился рассудок. Я спросил заплетающимся языком:
- "А что ж он тут делает? Да еще -- в таком виде?!"
Мудрый раввин лишь развел руками в ответ:
- "Видишь ли... Он -- еврей. Может быть даже что -- иудей. И по договору с твоей матерью он занял свой пост в обмен на... Кое-что. И в знак своего согласия он целовал Тору в моей синагоге. Мало того, - твоя матушка по сему договору согласилась платить Десятину на Храм. А потом сей субъект отказался делить выручку с твоей матерью и она не смогла платить сию Десятину.
Тогда она сама заплатила его долю и предложила нам взыскать с сего вора и клятвопреступника. Сей человек выгнал наших послов из Одессы и мы объявили его -- Вне Закона.
Его партнеры в Англии, Голландии и Германии отказались покупать теперь "некошерный" товар и сей субчик ныне на пороге банкротства. Теперь он стоит перед домом твоей матери и сам просит, чтоб мы взяли с него Десятину. Только-то и всего!"
Я от изумления открыл рот. Я никогда не задумывался, что под всем матушкиным иудейством может быть... база практическая. И до сего дня я не знал реальную силу наших раввинов. Но вид Президента крупнейшей российской внешнеторговой организации, стоявшего на коленях в дерьме -- произвел на меня... Я не могу забыть этого.
Я бросился к матушке, потребовал объяснений и услыхал удивительную историю:
"Будь осторожен с нашими братьями. Взять хотя бы наших друзей -Воронцовых. Уж казалось бы -- такие друзья, - не разлей вода! Я дочь назвала в честь княгини Дашковой и все Эйлеры помогли ей стать Президентом Академии, а что получилось?!
Мои люди доставили нам из Франции секрет производства шампанского. (Благо во Франции сейчас Революция и многие виноделы бегут из страны со своими секретами.)
Увы, в наших краях не растет виноград и я предложила друзьям Воронцовым создать партнерскую фирму, - мы в их Крыму выращиваем виноград, мои химики производят "шампанское", а потом я по моим каналам поставляю его прусскому и английским дворам. Революция и войны с проклятой Францией прервали поставки сего напитка на Север Европы и я почуяла в сем... Недурной профит.
Воронцов ударил со мной по рукам, мы сделали пробную партию и дело пошло. Но через три года я узнаю... непонятное. Моя прусская кузина пишет мне, что цены на "шампанское" крымского производства стремительно падают, ибо начали прибывать просто гигантские партии напитка ужасного качества. Вообрази, - шампанское поставляют целыми бочками!!!
Через месяц мне о том же сообщает английский кузен, - все в ужасе: оба двора были со мною в концессии и наживали немалые суммы с торговли крымскими винами. Теперь же вдруг получается, что сей благородный напиток оказался чем-то меж яблочного сидра с плодовой мадерой!
Я тогда пишу Воронцову и спрашиваю, - что происходит? Откуда сии избытки? Почему вы не сообщили мне о ваших прожектах и почему так упало качество вин?!
