Как повествует «Житие», на склоне лет Евфросиния захотела посетить самые святые места для всех христиан – Константинополь и Иерусалим. Возможно, она хотела не только увидеть, где жил и умер Христос, но и почтить могилы своих родителей, умерших в Византии. Перед отъездом она собрала своих близких людей и дала им наставления по управлению обеими обителями. Затем простилась со всеми, поскольку не надеялась увидеться вновь. Настоятельницей Спасского монастыря стала сестра Евдокия, настоятелем Богородичного – брат Давыд. Двоюродная сестра Евпраксия решила сопровождать паломницу.
Узнав об отъезде всеми почитаемой игуменьи, горожане пришли проводить ее в дальний путь, многие плакали, опасаясь, что Евфросиния уже не вернется назад. Ведь ей было около 70 лет, и по меркам того времени она считалась очень старой.[643]
В «Житии» не указано, в каком году Евфросиния отправилась в свое путешествие. Исследователи высказывали различные точки зрения на этот счет, но большинство сошлось на мнении, что это было в 1173 г., поскольку в тексте указано, что по дороге паломники встретили войско императора Мануила I Комнина, направлявшегося в Венгрию. Этот поход состоялся в 1173 г., когда Мануил после кончины короля Стефана захотел посадить на венгерский престол своего ставленника Белу III. Дополнительным аргументом в пользу данной точки зрения являются обнаруженные в архиве киевской митрополии сведения о том, что Евфросиния умерла в 1173 г.[644]
Император, видимо, вспомнил о щедрых дарах, присланных Евфросинией за икону Эфесской Богоматери, поэтому с почетом приветствовал ее и дал провожатых до Константинополя. Его покровительство помогло полоцким паломникам достаточно быстро получить аудиенцию у самого константинопольского патриарха. Тот в свою очередь разрешил им осмотреть константинопольские святыни. В «Житии» отмечено, что Евфросиния побывала не только в Софийском соборе, но и многих городских церквях. Около них она, видимо, искала могилы своих родных. После этого путешественники стали готовиться к продолжению паломничества, уже в Иерусалим. Закупили продовольствие, нашли проводника и т. д. Евфросиния заранее приобрела красивую золотую кадильницу, которую собиралась оставить в качестве дара на Гробе Господнем.[645]
В «Житии» ничего не сообщается о том, каким увидели паломники Иерусалим, но этот пробел можно восстановить из описания, сделанного игуменом Даниилом.
Уже на подступах к святому городу паломники могли обозреть его целиком, поскольку он лежал посреди каменных гор в долине. Это зрелище было настолько величественным, что верующие падали на колени и, воздев руки к небесам, обращались с благодарственными словами к Богу, позволившему им лицезреть свои святые места. Сверху были видны: столп Давида, Елеонская гора, храм Святая Святых и церковь Вознесения с Гробом Господним. Спустившись в долину, паломники оказывались сначала у церкви Стефана Первомученика с его гробницей, потом шли мимо каменной горы, прозванной Адом, и наконец через большие ворота входили в святой город.[646]
Даже не позаботившись о ночлеге и еде, Евфросиния тут же отправила слугу Михаила к местному патриарху за разрешением на посещение храма Воскресения Господня – главной цели своего путешествия. Когда все формальности были соблюдены, она тут же устремилась к заветной церкви, чтобы почтить Гроб Господен. Вблизи оказалось, что Воскресенская церковь круглая в плане и сверху как бы накрыта высоким шатром. Внутри было несколько этажей. На самом верхнем располагались палаты патриарха, ниже был алтарь, напротив него – Христовы врата, ведущие в подземную церковь с Гробом Господним. Над алтарем было мозаичное изображение Христа.
Провожатый объяснил паломникам, что в этом храме находится пуп земли, специальным образом выделенный на полу. Рассмотрев все святыни, Евфросиния попросила церковного служителя открыть Христовы врата. За ними оказалась небольшая, высеченная в скале пещерка, внутри – каменный постамент, Гроб Господен. Чтобы прикоснуться к нему, Евфросинии и ее спутникам пришлось встать на колени и буквально ползком добираться до святыни. После этого игуменья вынула золотую кадильницу и стала кадить, распространяя вокруг благовоние.[647]
Только после оказания почестей Христу паломники стали искать место для ночлега. Их приютили в монастыре Святой Богородицы, основанном русскими монахами. На следующий день Евфросиния вновь пошла в храм Воскресения и вновь оказала всяческие почести Гробу Господню. То же самое она сделала и на третий день. Затем поставила кадильницу на каменную плиту и, воздев руки к небу, воскликнула: «Господи Иисусе Христе! Я, грешная, прошу у тебя великую милость – прими мой дух в святом Твоем граде Иерусалиме!» Вернувшись в монастырь Богородицы, полоцкая паломница почувствовала слабость и, упав на ложе, воскликнула: «Слава Тебе, Владыко! Ты исполнил мою просьбу!»[648]
Однако, как повествует «Житие», состояние Евфросинии очень обеспокоило ее спутников. Они отправились к священной реке Иордан, чтобы ее святой водой исцелить больную. Игуменья с радостью попила и даже облила себя принесенной влагой, но лучше ей не стало. Ведь она не желала выздоравливать и мечтала лишь о том, чтобы быть похороненной в святой земле. В последние дни жизни Евфросинию заботили только собственные похороны – где и как она будет погребена. Почему-то ей захотелось, чтобы ее могила была около церкви св. Саввы, но представители местного духовенства заявили, что около этого храма запрещено хоронить женщин. Спутники игуменьи выяснили, что многие святые женщины похоронены в Феодосиевой лавре около Вифлиема. Там покоились: мать св. Саввы, мать Козмы и Демиана, мать св. Феодосия. Евфросинии также захотелось лежать рядом с ними. Поэтому своим спутникам она повелела купить гроб и все необходимое для похорон. Когда все ее указания были выполнены, игуменья помолилась, причастилась и спокойно отошла в мир иной. В «Житии» отмечено, что это случилось 24 мая.[649]
Поведение Евфросинии перед смертью говорит о том, что она окончательно отрешилась от всего земного и думала только о своей будущей загробной жизни среди святых жен. Близкие и родные для нее в это время уже не существовали.
Текст «Жития» заканчивается похвалой полоцкой святой с перечислением ее достоинств: «помощница обидимым, скорбящим – утешение, нагим – одеяние, больным – посещение». Автор полагал, что она, подобно солнцу, просветила и обогрела Полоцкую землю, и сравнивал ее с другими святыми: св. Дмитрием из Селуни, Борисом и Глебом из Вышгорода.[650]
Несомненно, богоугодная деятельность Евфросинии прославила Полоцк среди русских земель значительно больше, чем ее родственники-князья, совершавшие нападения на другие города, ссорившиеся с великим князем и друг с другом.
Культ почитания Евфросинии как святой, видимо, стал складываться в Полоцке сразу после возвращения ее спутников на родину. Этому способствовали и ее родственники, и монахи двух ее монастырей. Оснований для ее канонизации было больше, чем достаточно: праведная жизнь, истовое служение Богу с раннего возраста, просветительская деятельность, основание двух монастырей и возведение двух храмов, а также украшение их особо почитаемыми святыми реликвиями. Поначалу, видимо, были сложены каноны в ее честь, которые исполнялись во время службы в полоцких церквях. Потом на основании главных фактов ее биографии было сложено предание. Все это вместе и легло в основу жития, составленного макарьевскими книжниками.
В. Б. Перхавко предположил, что первоначальный текст «Жития Евфросинии» был составлен монахом Бельчицкого монастыря Варсонофием, который совершил паломническую поездку по святым местам Палестины и, вероятно, знал о своей предшественнице игуменье Спасского монастыря. Свое сочинение он мог написать в 1456 г. Окончательный же текст «Жития» должен был появиться только после официальной канонизации Евфросинии в 1547 г. Интересно отметить, что католики также почитают полоцкую святую.[651]
Многих исследователей заинтересовала судьба мощей Евфросинии, поскольку в конце ХVII в. выяснилось, что они находятся в дальних пещерах Киево-Печерской лавры. Некоторые историки в связи с этим высказали мнение, что полоцкая игуменья вообще не ездила в Иерусалим, а посетила Киев и там умерла. Другие решили, что Евфросинию Полоцкую спутали с Евфросинией Мстиславной, отправившейся в Палестину после ссоры с сыном, венгерским королем Белой III. Но, как известно, мать короля вернулась на родину и погребена была там. Третьи ученые полагали, что Евфросиния умерла в Иерусалиме, но после захвата города турками в 1187 г. кто-то из паломников вывез ее мощи на Русь, в Киев.[652]
