беременна от него? — Данте практически кричит, размахивая пистолетом взад-вперед от меня к Вероне и обратно.
Он нестабилен, непостоянен, непредсказуем.
— Ну, тогда… если я не могу заполучить тебя, этого не сделает никто, — загадочно говорит Данте, прежде чем направить пистолет в сторону Вероны.
— Нет! — Кричу я.
А затем все происходит в мгновение ока. Я прыгаю через комнату прямо перед Вероной, как раз в тот момент, когда раздается выстрел. Чувствую ожог от пуль, когда они пробивают мне плечо и предплечье прямо перед тем, как падаю на пол.
Раздаются новые выстрелы, а затем я смотрю, как Данте падает на землю с пулевым отверстием прямо между глаз. Он смотрит на меня, пока жизнь покидает их и кровь льется из раны.
— Увидимся в аду, — говорю ему, прежде чем перекатываюсь на спину, постанывая от боли.
— Лука! — Верона плачет, падая на колени на деревянный пол рядом со мной.
Я протягиваю здоровую руку и беру в ладони ее прекрасное лицо.
— Со мной все будет в порядке, — говорю я ей. Я не знаю этого наверняка, но не хочу, чтобы она беспокоилась обо мне, особенно в ее состоянии.
Бенито врывается внутрь.
— Куда?
— Плечо и предплечье, — говорю ему.
— Насколько все плохо?
— Чертовски больно, — выпаливаю с мрачным смешком.
Я пытаюсь поднять руку, но с треском проваливаюсь. Бенито внимательно проверяет меня.
— Выходные отверстия? — Спрашиваю с надеждой.
— Нам нужно вытащить тебя отсюда к чертовой матери, — говорит он вместо того, чтобы ответить мне, так что я предполагаю, что ответом на мой вопрос будет "нет".
Черт.
Бенито жестом просит мужчин помочь мне, пока сам говорит по-итальянски по телефону с тем, кто, как я предполагаю, врач, которого мы держим в штате на случай чрезвычайных ситуаций, подобных этой.
Верона отходит, когда двое моих людей поднимают меня в вертикальное положение. От быстрого движения в сочетании с тем фактом, что я потерял много крови, у меня уже кружится голова. Я тянусь к своей жене, но мир вокруг меня уже чернеет.
— Я люблю тебя, — говорю ей, прежде чем провалиться головой вперед в темноту.
Глава 62
Верона
— Продолжайте давить на раны! — Бенито кричит мужчинам, ухаживающим за Лукой на заднем сиденье внедорожника.
Команда Луки работала так слаженно, как будто они делали это тысячу раз прежде, и я благодарна за это. Им удалось в кратчайшие сроки посадить нас на лодку и доставить обратно на материк. Я даже не волновалась из-за того, что переправилась через реку. Я была слишком занята беспокойством о Луке. Он уже несколько минут в отключке, но Бенито заверил меня, что все в порядке.
Я на пассажирском сиденье, а Бенито за рулем. Хотя не могу оторвать глаз от Луки, я полностью развернута на своем сиденье. Мне потребовались все силы, чтобы отпустить его, но я знала, что не смогу помочь, а только буду мешать.
Его лицо выглядит бледным, и слезы в моих глазах размывают его образ. Я быстро вытираю слезы, мне нужно увидеть его. Мне нужно, чтобы с ним все было в порядке.
— Это все моя вина, Бенни, — выпаливаю я.
Бенито смотрит на меня и качает головой.
— Не говори так, Верона.
— Это правда! Луке никогда не нравился Данте. У него были подозрения на его счет, а я не слушала. — Я рыдаю, закрыв лицо руками. — Он убил наших матерей. Я впустила убийцу в дом Луки!
Бенито протягивает руку и нежно сжимает мою.
— Это не твоя вина. Никто не знал, что творилось в голове у этого ублюдка.
— Я не могу потерять его, Бенни, — плачу я.
— Ты этого не сделаешь, — уверяет он, и я черпаю необходимую силу в уверенности в его голосе. — Наш доктор хороший. Он его вылечит. Вот увидишь.
— Сколько еще? — Спрашиваю я, глядя на жестоко красивое лицо Луки, которое начинает терять еще больше цвета.
— Не долго. Почти на месте.
Я прихожу в замешательство, когда машина останавливается напротив дома. Думала, мы едем в больницу! Начинаю что-то говорить Бенито, но он выкрикивает приказы мужчинам сзади. Внезапно все выходят из фургона, четверо мужчин уносят бесчувственное тело Луки в заднюю часть дома. Мои ноги двигаются быстро, я практически бегу, чтобы не отставать.
Доктор оказывается пожилым джентльменом, вероятно, пенсионного возраста, с обветренным лицом и дружелюбными голубыми глазами. Он проводит всех в подвал, явно ожидая нас.
Я думала увидеть здесь обычный подвал с мебелью, телевизором и тому подобным, но поражена тем фактом, что он выглядит так, словно мы только что попали в больницу.
Повсюду есть медицинское оборудование, несколько больничных коек и подставок для капельниц, аптечки и практически все, что вы ожидаете найти в функционирующей больнице.
Доктор приказывает мужчинам осторожно уложить Луку на одну из кроватей, что они быстро выполняют. Лука выглядит таким бледным.
— Он потерял много крови, — говорю я, и слышу, как в моем голосе нарастает паника. — Он бледный. Ему нужна кровь.
Внезапно Бенито встает передо мной.
— Тебе нужно успокоиться, Верона. Это вредно для ребенка.
Я смотрю на него снизу вверх, и требуется несколько мгновений, чтобы до меня дошли его слова. Ребенок. Да, ребенок. Я решительно киваю.
— Хорошо, хорошо, — шепчу я.
Бенито указывает мне на стул в углу комнаты и мягко уговаривает сесть.
— Он справится с этим, — напористо говорит он, и одна его уверенность наполняет мое сердце надеждой.
Я наклоняюсь к крупному телу Бенито, чтобы мельком увидеть Луку на больничной койке. Он уже подключен к капельнице, с металлической подставки свисает пакет для крови. Доктор выкрикивает инструкции мужчинам, пока моет руки в большой промышленной раковине, прежде чем вытереть их и надеть пару латексных перчаток.
— Время оперировать, — объявляет доктор.
Мои ноги приросли к полу, как будто их приклеяли, когда я смотрю, как доктор берет с подноса какие-то хирургические инструменты. В тот момент, когда он вонзается в плоть Луки, я почти теряю сознание от крови, хлещущей из раны.
Мой желудок переворачивается, и я едва успеваю добежать до мусорного бака, как меня тошнит. Слезы застилают мне зрение, когда я несколько раз вытираюсь. Бенито подходит и мягко кладет руку мне на плечо.
— Пойдем подышим свежим воздухом, — предлагает он.
Качая головой, я встаю и вытираю рот тыльной стороной ладони.
— Я не уйду, — решительно заявляю я.
Он кивает.
— Хорошо. Тогда мы остаемся. Но, э-э, может, мне поставить твой стул рядом с мусорным баком.
Когда я слышу звон первой пули, попавшей в металлический поднос, мой желудок снова скручивает, и я говорю ему:
