Запах крови усиливался с каждой секундой. Пытаясь рассмотреть то, что лежит рядом с ним, Александер повернул голову.
– Боже! – только и смог выговорить он, когда Этьен подтолкнул это к нему.
Это было что-то круглое, в лунном свете напоминавшее клубок серебристых ниток. Оно перекатилось и замерло возле лежащего шотландца. На Александера уставились невидящие светлые глаза. Искаженный оскалом рот, заткнутый чем-то темным, выражал непереносимую муку. Осознав весь ужас ситуации, он поперхнулся криком: палачи вставили в рот Голландца его собственное сердце!
* * *
Дни шли за днями, и большую часть времени Александер по-прежнему проводил, лежа в каноэ со связанными руками и ногами, а для надежности его еще привязали к поперечине лодки. Поначалу он много спал. Держать глаза открытыми все равно было трудно – давал себя знать сильный удар по голове. Пребывая в состоянии бодрствования, он смотрел на мелькавшие за бортом пейзажи и стискивал зубы, чтобы не застонать от боли. Дюмэ и Призрака ирокезы везли в двух других лодках, и оба тоже были связаны. Суденышки, которые не несли на себе человеческий груз, живой или мертвый, – дикари захватили с собой труп своего сородича, павшего от руки Александера, – были буквально завалены тюками с мехом и провизией, некогда принадлежавшими Голландцу. Этьена с ними не было: он отправился в Монреаль.
Они медленно поднимались по реке Ридо. После многих дней плавания и нескольких тяжелых волоков – Александер давно сбился со счета – они свернули в какой-то приток, потом в следующий…
Александера не интересовало, куда приведет их эта запутанная сеть речных «дорог». Никто не пытался с ним заговаривать, все распоряжения отдавались на языке жестов, и он попросту шел туда, куда ему указывали. На встречу с кем-то, кто мог бы их выручить, рассчитывать не приходилось: впереди шло каноэ с разведчиками, задачей которых было предотвращение любых неприятностей. Если впереди по курсу возникало судно, ему, Дюмэ и Призраку вставляли кляпы, флотилия приставала к берегу и индейцы в спешке прятали в зарослях лодки, груз и пленников, после чего скрывались сами. Если же спрятаться было невозможно, их бросали на дно, накрывали парусиной и приставляли к голове ружейное дуло. Жест говорил сам за себя: «Дернешься – убью!»
Пленники все время находились под присмотром и переговариваться могли только во время приема пищи. На ночь всех троих уводили подальше друг от друга и, заставив распластаться на земле, привязывали раскинутые в стороны руки и ноги к кольям, так что о побеге нечего было и думать.
– Видишь ту травку? – однажды шепнул ему Дюмэ, указывая на берег реки. – Если б только я мог до нее добраться! Особенно до корешков…
Щуря усталые глаза, Александер посмотрел на него с недоумением.
– Это цикута, – пояснил Призрак, пережевывая кусок почти сырого мяса. Розоватый сок стекал у него по губам.
Вокруг его проржавевшего железного носа залегли синие тени, да и в остальном он выглядел неважно. Александер постарался рассмотреть растение получше, потом перевел взгляд на товарища.
– Не сильно бы они обрадовались, если бы пришлось возвращаться домой с одними трупами!
Призрак усмехнулся и кивнул.
– Еще неизвестно, взял бы тебя яд или нет, Дюмэ!
Во время схватки Дюмэ серьезно ранили, и рана постоянно кровоточила. Он, правда, терпел боль с завидной стойкостью. Однако все трое знали, что все их нынешние страдания – ничто в сравнении с тем, что им уготовано в будущем.
– Может, мне удавить тебя своими путами? Может, эти черти испугаются, что твой дух навлечет на них несчастье, и убегут от греха подальше, а нас с Макдональдом бросят! А если я еще прикинусь, что одержим дьяволом…
– Да ты и так одержимый! А если еще снимешь свой чертов железный клюв и колпак…
– Чем тебе не угодил мой колпак?
– И то правда! Одной твоей морды хватит, чтобы они поверили, что ты действительно с того света вернулся!
– Не приведи Господь! Такую диковинку они сожрут живьем, даже жарить не станут!
– И все помрут от отравления!
– Ох, если бы я мог до тебя сейчас дотянуться, Дюмэ…
– А ты попробуй, отведи душу! Мне недолго осталось…
Дюмэ перестал смеяться. Он потерял слишком много крови, потому что рана у него на бедре открывалась всякий раз, когда приходилось идти пешком.
Александер, в отличие от товарищей, чувствовал себя лучше с каждым днем. Голова стала болеть реже, да и зрение понемногу возвращалось. Неприятные ощущения доставляла только большая шишка на голове, в том месте, куда его ударил своим кастетом Вемикванит. Метис плыл с ним в одной лодке. Он сидел у руля, разговаривал мало, в основном отдавал приказы. Но по взгляду, который временами останавливался на нем, а потом перемещался на испачканный кровью сверток под лавкой, молодой шотландец понимал – его ждет та же участь. Что ж, Голландец предупреждал его, что методы у чиппева кровавые…
В день, когда они наконец достигли реки Святого Лаврентия, разыгралась драма, и намерения их тюремщиков стали очевидны. После длительного пешего перехода лодки уже были спущены на воду, когда Дюмэ без сил повалился на траву. Индеец по имени Тсакуки склонился над ним и на своем наречии приказал подняться. Но Дюмэ не шелохнулся. Тсакуки не терпелось продолжить путь, Дюмэ же задерживал отплытие. Ирокезы стали переговариваться между собой. Через минуту двое подняли Дюмэ, который только слабо постанывал от боли, и отнесли его в заросли прибрежного кустарника. Еще пара минут – и они вернулись, причем в руке у одного болтался свежеснятый скальп.
Призрак взорвался потоком ругательств.
– Заткнись! – приказал Вемикванит, наставив на него нож. – Он все равно умер бы. Он был слишком слабым и не дожил бы до конца пути. Лучше помолись за него своему богу, чем драть глотку, как баба! Прибереги свою песню смерти до тех времен, когда будет кому ее послушать!
Бледный как мел Призрак моментально умолк.
Больше перетаскивать лодки и груз по суше не приходилось, и отряд стремительно продвигался по реке. Когда они миновали группу мелких островков, впереди открылось широкое водное пространство. По словам Призрака, это было озеро Онтарио. Несколько дней лодки шли вдоль южного берега, мимо бухт и скалистых мысов. Погода испортилась, подул сильный ветер, и легкими суденышками управлять стало трудно. Однажды пришлось провести целые сутки на суше. Чтобы наверстать потерянное время, индейцы решили плыть ночью.
Огромная оранжевая луна парила над вершинами деревьев. Каноэ подошли к берегу, поскольку предстоял еще один пеший переход. Александер проснулся от грубого толчка, потом двое, которые плыли с ним в одной лодке, помогли ему спуститься в ледяную воду. Благо, здесь уже было неглубоко – вода доходила только до колен. Проверив путы (талия, шея и запястья пленника были перетянуты крепкими кожаными веревками), его повели «на поводке», словно скотину на убой.
