– Ты потрясающе выглядишь в этом наряде!
Марианна достала откуда-то бархатную коробочку и, когда Офелия обернулась, проворковала:
– Это наш с Джоном маленький свадебный подарок!
– Но вы и так излишне добры ко мне, – сказала Офелия, придя в неописуемый восторг. Открыв коробочку, она издала восторженный визг и продемонстрировала всем присутствующим изящный жемчужный браслет и серьги.
– Благодарю вас от всей души, маркиза! – воскликнула она. – Эти украшения прекрасно сочетаются с белым платьем.
– Я приобрела их во время нашего последнего путешествия по восточным странам, – сказала маркиза, довольная, что угодила невесте. – Корделия, душа моя, не торопись обручаться, дай мне время разыскать второй такой же комплект и для тебя.
Корделия попыталась было рассмеяться, но ее смех получился похожим больше на кудахтанье.
Дождавшись, пока разговор Офелии и маркизы не перешел на исключительно важную тему выбора белья, Корделия сказала, что она хочет принять горячую ванну перед ужином, и ушла.
Спала она в эту ночь урывками, ворочаясь в постели и думая о том, что отныне ее жизнь уже не будет такой, как прежде. Офелия не вернется вместе с ней в Йоркшир, она останется с мужем в Лондоне, за сотни миль от их родного дома. Изредка навещая свою сестру, ставшую замужней леди, она будет спать в отдельной комнате, лишенная бесхитростной радости пихнуть Офелию во сне как бы случайно локтем в бок или перетянуть на себя одеяло.
Они не разлучались с самого рождения, одновременно начали ходить и говорить, играли в одни игрушки, всегда делили поровну и радости, и печали.
Корделия привыкла к тому, что Офелия всегда находится с ней рядом. А если сестра попадала в беду, то она первой спешила ей на выручку. Она до сих пор корила себя за то, что не уберегла Офелию от злоключений в Уайтчепеле, из-за которых сестра была вынуждена поспешно выйти замуж, чтобы спасти свою репутацию.
Неужели Офелия делает это против своей воли?
Потрясенная этой ужасной догадкой, Корделия села.
Ну конечно, Офелия только притворилась счастливой и сделала вид, что пришла в неописуемый восторг от свадебных подарков маркиза и маркизы. В действительности же она наверняка страдает, размышляя о вероятных печальных последствиях своего поспешного замужества. Ну какая же из нее матушка? Викарий, безусловно, добропорядочный человек, но Офелия не создана для роли жены священника!
И как бы горько ни жалела она потом о своем необдуманном шаге, будет уже невозможно что-либо изменить! Капкан захлопнется.
Нельзя так торопиться оказаться в золотой клетке супружества! Это настоящее безумие! Ей следовало посоветоваться со своей сестрой, прежде чем дать согласие на брак. Необходимо завтра же серьезно поговорить с ней с глазу на глаз! И спокойно объяснить ей, что супружество обернется для нее мукой.
Приняв это мудрое решение, Корделия снова легла и накрылась одеялом до подбородка. Но уснула она только под утро и проснулась поздно. Быстренько выпив чаю, который подала ей в постель служанка, Корделия торопливо оделась и пошла в спальню Офелии, чтобы попытаться ее образумить.
Сестра уже была в свадебном платье и теперь смотрелась в зеркало, пока две служанки делали ей высокую прическу. В комнату то и дело заглядывала Марианна, поэтому поговорить с Офелией не представлялось возможным.
– Ах, Офелия! Я так хотела поговорить с тобой с глазу на глаз! – огорченно промолвила Корделия.
Офелия взглянула на сестру в зеркало и сказала:
– Поговорим в карете. Ты непременно должна поехать вместе со мной и держать меня за руку. Я страшно нервничаю.
Но и в карете поговорить им не удалось, потому что вместе с ними ехали Марианна и Джон, облаченные в безупречные праздничные костюмы, не улыбающиеся и чопорные. Корделия была вынуждена скрывать свои чувства и притворяться бодрой, хотя и балансировала на грани отчаяния. Офелия была белее мела – вероятно, осознала наконец весь ужас своего опрометчивого поступка.
В голове Корделии возникали самые невероятные планы предотвращения ее самопожертвования в угоду лицемерному высшему обществу с его фальшивой моралью. Она была готова силой увести сестру прямо от алтаря и бежать с ней куда глаза глядят.
Но реальные события развивались слишком быстро.
Их экипаж уже подъехал к собору. Все чинно выбрались из кареты и вошли в огромный величественный собор. Во внутреннем притворе Марианна и Офелия задержались, чтобы поправить невесте платье. Затем маркиза вручила ей букет алых роз и, поцеловав ее в щеку, сказала:
– Я пойду займу свое место в зале. Сейчас сюда придет Джон, он и Корделия поведут тебя по проходу к алтарю. Какие же вы обе прелестные, мои дорогие близнецы!
С этими словами она удалилась, и сестры наконец-то остались наедине.
Офелия была белее своего свадебного наряда.
Корделия же от волнения раскраснелась, как алая роза. Собравшись с духом, она широко раскрыла рот, намереваясь удержать свою любимую сестру от ее пагубного легкомысленного шага.
Глава 17
Но произнести нужные слова ей помешало неожиданное появление Рэнсома Шеффилда. Одетый в строгий смокинг, он выглядел дьявольски привлекательно.
Обе девушки оторопело уставились на него. Он ухмыльнулся и произнес:
– Милые леди! Не волнуйтесь. Торжественная церемония начнется с минуты на минуту. Маленькая заминка произошла из-за того, что почтенный епископ умудрился потерять свое разрешение на вашу с Джайлзом ускоренную свадебную церемонию. Жених сейчас в поисках затерявшейся лицензии у него в кабинете, а мне поручено успокоить невесту и ее прелестную копию. Я к вашим услугам, юные леди!
Офелия нервно хихикнула. Корделия смерила ее строгим взглядом, приготовившись пресечь истерический приступ сестры еще в зародыше. Не хватало ей только скандала в соборе Святого Павла!
К удивлению Корделии, Рэнсом выразил свою обеспокоенность состоянием здоровья ее самой.
– Ты не собираешься упасть в обморок? – негромко спросил он. – У тебя подозрительный вид.
– Я чувствую себя прекрасно, – резко ответила Корделия и нахмурилась. – С твоего позволения, мы с Офелией немного посекретничаем.
В этот момент к ним подошел улыбающийся Джон Синклер. Он предложил невесте взять его под руку и стал с ней любезно беседовать.
Рэнсом увлек Корделию к дальнему окну и произнес:
– Тебе не помешало бы выпить сейчас бокал хереса. Мне хотелось бы знать, что тебя гложет.
– Не надо мне никакого хереса, – огрызнулась Корделия, разозлившись на весь свет за то, что ей снова не дали поговорить с Офелией наедине.
