Курт привез ее домой и девять тридцать, ласково поцеловал у дверей и мягким, нежным голосом еще раз напомнил, что он любит ее и готов ждать, сколько угодно, пока она окончательно не разберется в себе. Он сказал, что закрыл все свои дела в Чикаго ради того, чтобы быть ближе к ней, и что намеревается постепенно, шаг за шагом, снова ввести ее в свою жизнь.
Она согласилась встретиться с ним на следующей неделе.
Carpe diem. He упусти момента. Джиллиан не спеша взошла на пристань, чтобы полюбоваться, как над озером заходит осеннее солнце. Она улыбнулась, воспомнив, что в ответ пожелала ей Линна. Подруга не рассказала подробности той встречи с Куртом, когда она оказалась у него в спальне, но Джиллиан подозревала, что Линне не понравился не только запах духов, исходивший от его подушки, но и то, что Курт, скорее всего, слишком уж настойчиво требовал от нее секса. Лично она не могла отделаться от чувства, что этот парень немного переборщил, когда, обходя комнату, стал пожимать всем руки. Все это выглядело как-то слащаво, даже льстиво. Похоже было, он считал Линну беспомощной и зависимой от него.
Джиллиан сорвала пригоршню лавандовых листьев и, растерев между ладонями, вдохнула чудесный, пряный аромат. С крыльца до нее доносились негромкие звуки какой-то народной песни — Стефен ждал возвращения Линны. День был просто замеча тельный — теплый, напоенный бальзамом, настоен-ным на запахе душистых трав и поздних цветов. Стояло настоящее бабье лето. По ночам уже подмораживало, и окружавшие двор вязы и клены полыхали тысячами разных оттенков красного и золотого, постепенно теряя свои словно художником раскрашенные листья.
Джиллиан сошла с пристани и медленно побрела по берегу. Как-то незаметно к ней присоединился Джей. Солнце задело своим краем выстроившиеся, словно как на параде, ели, росшие на другой стороне озера, превратив их в тонкие черные шпили с позолоченными макушками. Джей протянул Джиллиан свой стакан, и она, сделав глоток, сморщилась от неприятного горького вкуса. Даже ей не составило труда понять, что в этом стакане с содовой и со льдом преобладало шотландское виски.
Чувствуя себя как-то дискомфортно в его присутствии, огорченная тем, что он пьет, Джиллиан надеялась, что сейчас он не станет говорить с ней о сестре. Как бы там ни обстояли дела, она не хотела обсуждать с ним Джолин. Джиллиан беспокойно шла вдоль озера, а он безмолвно ее сопровождал. По воде, освещенной танцующими на ней яркими солнечными лучами, скользили волны мелкой зыби, закручиваясь вокруг гладких камней маленькими водоворотами и разбиваясь о берег. Она оставила попытки найти какой-нибудь предлог, чтобы избавиться от его общества. В конце концов, он сам подошел к ней, и она решила ничего не предпринимать.
Вдоль берега были расставлены ловушки для мух — прикрепленные к шестам длинные клейкие ленты, которые, словно флаги, трепыхались на ветру. Джей медленно шел рядом с Джиллиан по самой кромке воды. Когда солнце спряталось за деревьями и разбросало тонкие блестящие пальцы своих лучей по всему озеру, они подошли к маленькой тихой бухточке. Их присутствие заставило замолчать-крикливых лягушек, кваканьем уверждавших свои права на прибрежную территорию. Зеленые кузнечики и сверчки тоже притихли, перестав настраивать свои инструменты для исполнения ночных сюит, последних в этом году. В стакане еще оставалось немного виски, и Джей снова протянул стакан ей. Джиллиан с кривой усмешкой взяла его в руки и увидела, как вспыхнувший в стекле луч заходящего солнца волшебным янтарным блеском зажег дурманящий напиток. Она одним махом проглотила виски и отвернулась. С этого момента она твердо решила, что не хочет никаких перемен в своей жизни.
— Эй, — тихо сказал он и, взяв стакан из ее рук, поставил на землю.
Косые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь сосны золотыми полосками, ложились на его лицо и волосы. Она снова смотрела на Джея, не в силах отвести взгляд. Он приблизился к ней, отвел с ее лица прядь волос и аккуратно заложил за ухо, потом нежно провел большим пальцем по щеке. Его глаза были такими ясными, кристально-голубыми в медовом свете теплого солнца. Рука Джея соскользнула на ее шею, и пальцы стали играть волосами, то скручивая, то раскручивая кудряшки. И вдруг он поцеловал Джиллиан, жадно, настойчиво ища языком ее язык.
Несмотря на то, что он пил виски и от него пахло спиртом, его пьяный поцелуй током пронзил ее тело. Она обхватила руками голову Джея, и ее горячие губы страстно прижались к его открытому рту. Гиганстская волна трепетного, неведомого прежде блаженства захлестнула Джиллиан. О Боже, она сама целовала Джея. На какой-то миг в ней заговорил разум, призывавший быть честной по отношению к сестре, но уже в следующую секунду она думала только о том, что невероятно хочет насладиться каждым мгновением близости, получить все, что Джей даст ей. Он обнял ее и так крепко прижал к себе, что во всем теле Джиллиан разгорелся пожар. Чувствовать его рядом с собой и целовать было в сто крат приятнее, чем она могла себе представить. Неужели это происходит с ней? Неужели это не сон?
Он продолжал целовать, требовательно, зовуще, будто она всегда принадлежала только ему. Он хотел ее, и она с радостью была готова утолить его жажду. Джиллиан чувствовала возбуждение Джея, чувствовала охватившую его лихорадку желания. Целуя Джея, о Господи, целуя его, смакуя каждое прикосновение, ощущая силу молодого тела, она поняла, что сама хочет того же, хочет чего-то волнующе-таинственного, дразнящего все ее существо. И это должно случиться сейчас. Здесь.
Они опустились на траву. Его руки блуждали по ее телу, все сильнее сжимая в объятиях, чувствуя покорную податливость. Пальцы Джея пробрались под ее свитер и, расстегнув бюстгальтер, сняли и отбросили его в сторону, а потом принялись ласкать груди, поглаживая соски. Она расстегнула ему брюки и стянула их с его сильных ног. Наконец она могла отдать ему себя, раскрыть для него свое тело, удовлетворить жажду Джея, одновременно напоив и себя его силой. Жгучая волна наслаждения накатила на нее, и она уже была не в силах ни о чем думать. Черт с ним, с завтрашним днем.
Глава 21
В голове Джея был полнейший сумбур. Когда он в последний раз посмотрел на часы, было три часа ночи. Наконец ему удалось задремать, и в полусне он вдруг услышал, что кто-то пытается открыть его балконную дверь. Прежде чем он успел встать с кровати, чтобы проверить в чем дело, приоткрытое окно распахнулось, и женское тело, словно угорь, беззвучно скользнуло в комнату.
Она раздевалась в полнейшей тишине. Когда он откинул одеяло, приглашая лечь рядом с ним, его плоть напряженно стояла. Закрыв ладонью рот Джея, она стала ласкать его, дразня своими тонкими, нежными, опытными пальцами. Уже через несколько секунд он вошел в нее, неистово, безумно целуя в жаждущие губы и запустив пальцы в волосы. Он мял ее тело, стискивая в своих объятиях, и никак не мог насытиться. И вот он уже снова проник в нее, испытывая сумасшедший прилив возбуждения, наслаждаясь этой безмолвной запретной любовью.
