Кстати, я пришел извиниться перед Вами и снять с Вас финансовые обязательства о вознаграждении полиции за освобождение Мари. Мы ее так и не нашли, зато…
— Что? Вам что-то стало известно о Мари?
— Нет мадам, не о Мари.
— Тогда о ком Вы хотите мне сказать?
— Вы же проницательная и к тому же такая красивая, умная женщина, наверняка Вы уже догадались, о чем пойдет речь.
— Так, инспектор, я думаю, что Вы все разузнали о той истории с шантажом! — Он счастливо кивает головой.
— Неужели это…
— Да, мадам, Вы оказались правы, это не Халида оказалась, а….
— Постойте, инспектор я сама догадалась и скажу Вам, что это все устроил…
— Именно так, мадам! Все устроил из ревности Пьер.
— Только зачем же тогда он нанял этих верзил и позволил им нас избить?
— Ах, мадам, я же Вам говорил, что это ревность, мадам, и потом он решил и ее немножечко проучить. Ну, а Вас, мадам, сами понимаете, как это гнусно, поднимать руку на женщин…. Ну, а те девицы оказались его старые знакомые, хоть и молоды, но изрядные паршивки, их он и подговорил, и они…
— Хорошо, что об этом не знает Мари.
— А Вы уверенны, что она не знает? Мне кажется, что она такая же, как и Вы. Очень уж Вы с ней похожи во всем, и умом и логикой и… — делает паузу, дипломатически повернулся, поправляя новый букет цветов, что опять принес мне. И только мелькнула мысль — что он, может быть думает что я и Мари, что мы вместе в одной постели? А он продолжает, после паузы….
— …Вы сами во всем разобрались, и мне кажется, что и вообще обойдетесь без нас! Ведь Вы же знаете…знаете, все?….
Сказал и как-то уклончиво и долго смотрел на цветы…а когда обернулся ко мне, то как бы кивком подбородка спросил: знаю ли я, где Мари? И я ему тоже — кивком головы — да!
— Вот и прекрасно! Я так и думал, мадам!
А потом, уже с облегчением и как-то по-деловому:
— Наверное, Вас тоже можно поздравить с коммерческим успехом. О Вас только и говорят, что Вы собираетесь торговать у себя дома модными платьями и бельем из Парижа. К тому же, как я слышал, многие фирмы готовы Вам пойти на значительные уступки и предложили свои модели. Поговаривают, что у Вас во владении целая империя по пошиву: фабрики, модельные агенства….
— Нет, конечно же. Нет пока ничего, кроме контракта о совместной работе с кутюрье… и называю его имя.
— О, мадам, это большой мастер и Вы что же с ним решили заняться бельем женским?
— И потом, инспектор, вся эта шумиха в прессе она невольно послужила моей известности и в какой-то мере способствовала успеху. Вам-то я могу сказать, Вы ведь человек чести и слова, что я только задумала совместно с кутюрье разрабатывать модели, а вот шить все это и реализовать будут другие у меня на Родине, в моем родном городе. Там сейчас с приходом капитализма людям очень нужна работа, вот я и решила дать такую возможность моим землякам.
— О, это так благородно с Вашей стороны. Во Франции тот, кто дает людям работу — очень уважаемый человек! А тут Вы, женщина и потом даете людям работу и где? Не перестаю Вами восхищаться, мадам-Руссо!
Ну, что же мадам, я знаю, что Вы улетаете на днях, навряд ли мне придется с Вами лично проститься, так что позвольте Вам руку поцеловать в знак признательности Вашей несомненной красоты и такого неоспоримого превосходства красивых женщин над нами, мужчинами, покоренными Вашими необыкновенными… волосами…
Я так и запомню Вас, мадам — Руссо с косой! Но это же, не имя, а как звать-то Вас?
— Зовите просто, Бест!
— Бест? Ну, что же! Бест это что же, лучшая? Да! Так и запомню Вас как Бест, что значит лучшая из женщин! Не говорю Вам прощайте, говорю — до свидания! До свидания, Бест!
— До свидания!
Мне пора, у меня еще куча нерешенных проблем и дел!
До свидания Париж, что так и остался лежать у моих не раздвинутых ног!
Книга третья. Выстоять
Возвращение
Самолет прилетел вовремя и я, ощущая приливы неведомых сил и желаний, с приподнятым настроением зашагала наконец-то по родной земле.
Потом все быстро, ведь для ВИП пассажиров продолжали работать заложенные в наших билетах льготы, и скидки, потому первыми прошли паспортный контроль, потом что-то нацарапала быстро в декларации и к выходу, забирать багаж и по зеленому коридору, скорее, скорее…
— Бест! — Словно выстрел внезапный.
— Генка? Ты что тут делаешь? — Спрашиваю, а сама чувствую, что мне так приятно его видеть и слышать.
Он красив этот охранник, чертовски! Все в нем так же, те же внимательные, спокойные глаза, волосы, ниспадающие темной копной на глаза и тело могучее, сильное. Надо же, я и не думала, что я так восприму его появление рядом сейчас? Сердце и дыхание сбилось и неровно заколебалось, впрочем, наверное, как и я сама.
Пока он расспрашивает что-то, я молчу и внимательно рассматриваю его лицо, заглядываю любопытно в глаза, и все пытаюсь увидеть в них что-то от того, что было в них прежде, что с ним пережила, когда целовала его… Ах, черт! Так, не отвлекайся, так же нельзя! Ты ведь замужем, Мадам! Ах, да…
— Ну да! — Ответила невпопад. — Прости, вот квитанции на багаж, один чемодан..
— Знаю, знаю, не беспокойся, ты присядь, я сейчас.
И пошел от меня, широко шагая, не обращая внимания на баб, которые тащили сумки и таращились на него. Некоторые, завидев его, останавливались или бросали сумки на пол, прихорашиваясь, оборачивались и смотрели вслед ему, а другие, вдруг задирая головы, начинали особенно громко стучать каблучками, к тому же и попкой вертеть.
Мой внутренний голос проснулся как раньше.
У сучки, почувствовали мужика настоящего, заволновались! А он, знаете ли, не ваш! Он… Да, он ведь и не мой, как я поняла, и тут же мысль: а ведь мог быть и твой! Мог ведь!
Потом провожаю глазами его фигуру крепкую и высокую, которую вижу по темной, почти черной копне волос, которая уверенно прорезая толпу, удалялась. Да, вот так встреча! А вот и он, и теперь достает мой внутренний голос.
— И что это ты так разволновалась? Тебе ведь так волноваться нельзя!
А почему это нельзя? Можно, наверное, раз волнуюсь.
— Эге, девочка, да ты никак влюбилась? Вспомнила что-то, что было с ним?
Ну да! А как ты хотела? Не виделись целых три месяца, подзабыла и потом ведь я так долго без мужчины…
— Ну конечно, ну как же? Что оправдываешься? Почему? Это что же получается, раз нет рядом мужа, так ты уже размечталась и готова хоть с кем?
А вот и не так!
— Так, так! Я что же не вижу, как загорелись и вспыхнули глазки, я что же не чувствую, как ускорились сердца удары… Но поздно, вот что девочка дорогая, надо было раньше решаться и действовать. А то, что удумала: с Игорем своим, миллионером и олигархом — замуж, а с этим, красивым как голливудская звезда — в постель?
