– Именем Аркара, ты объявляешься виновным в измене империи и покушении на Великого и Единственного Императора нашего, - и кто же составлял речи для таких случаев? Без не самых лучших поэтов точно не обошлось.
– Как... я же... и кто? - Епифаний глотал ртом воздух, пока его вели вниз.
– Есть доказательства твоего участия в заговоре против императора. Но ты можешь частично искупить вину, если покаешься во всём и назовёшь своих соучастников и организатора. Ты понял меня, Епифаний?
– Это всё ложь, ложь, и ещё раз ложь! - Епифаний ойкнул и чуть не задохнулся, когда один из гвардейцев ударил его по рёбрам.
Они спустились на первый этаж.
Уже немолодая жена Епифания безмолвно взирала, на своего мужа. Рядом с ней дрожали от страха слуги. Детей или родственников у Имериев не было, и все богатства должны были после их смерти перейти к гильдии. Или к государству, если в завещания у Епифания не будет, или в нём не укажут такой мелочи. Теперь же все средства точно перейдут казне, строго по законам империи.
– Смотри, Епифаний, смотри и жалей, ибо ты оставляешь свою семью без средств к существованию. Ты же не хочешь, чтобы твоя жена просила милостыню на паперти? - Андроник поёжился от этих слов. Не завидовал он Епифанию, если тот не признается. Смерть в застенках вряд ли покажется ему такой уж страшной
– Я всё скажу! - зарыдал Епифаний, поймав слегка укоризненный взгляд супруги.
Укоризненный не из-за того, что Империй обвинялся в измене. Просто он держался совсем не как подобает настоящему сильному и гордому человеку. Скорее, как мелкий лавочник, пойманный на жульничестве.
– Я всё расскажу императору, всё, до последней мелочи. Только прикажите своим воинам ослабить свою хватку, - Андроник кивнул, и гвардейцы, не медля ни секунды, отпустили купца.
– Тогда пройдём во дворец, где тебя допросит прокуратор Юстин, а может, и сам император.
– Я готов, дрункарий.
– Тогда пошли.
– Не бойся, Феодора, я скоро вернусь.
– Ну куда же ты денешься, дурачок, - жена купца натянуто улыбнулась. Она любила его, это было сразу видно...
Рядом стояло трое рабов. Будь их чуть побольше, а гвардии чуть поменьше, они вполне могли попытаться отбить Епифания. Но сейчас лишь сжимали от ярости кулаки и посылали тихие проклятья в адрес Андроника.
На улице стало намного теплее, чем до их маленького штурма. Во всяком случае, так показалось дрункарию. Может быть, он согрелся во время боя с рабами Епифания? Ну что ж, скорее всего.
А вот самому купцу было очень холодно. Ещё бы, ведь его вывели только в тунике и сандалиях. Хоть в городе было обычно и тепло, но в середине осени, как раз сейчас, из Снежной пустоши ветры приносили холод, а ровно через месяц они принесут и снег.
Со снегом прибудет и зима с десятками замёрзших насмерть бездомных и набегами айсаров. Эти набеги будут отражены другими айсарами, которых ещё со времён распада Ксариатской империи нанимались императорами. Все воины, набранные из самих аркадцев, располагались на южных и восточных рубежах. Это было ещё одним из многих из противоречий Аркадии. И ещё не самым опасным, кстати.
– Дрункарий, как император узнал о заговоре? Ведь мы ещё ничего не сделали?
– Если ты считаешь, что покушение на жизнь императора - это "ничего", то мне хотелось бы узнать, что для тебя твоих помощников "что-то".
– Какое ещё покушение? Что, на императора снова напали?
– А что, вы задумывали ещё одно?
– В смысле? Как это ещё одно.
– Уж не хочешь ли ты, Епифаний Имерий, сказать, что вы непричастны к покушению на Иоанна Ватаца?
– Клянусь Аркаром, что нет.
– Ни один человек не смеет смеяться над семьёй Ласкариев!
– Аркар упаси, у меня этого и в мыслях не было! - но тут же один из гвардейцев в очередной раз ударил купца по рёбрам.
– Видишь ли, тебе не удастся одурачить ни меня, ни тем более прокуратора или императора. Мало кто смог устоять после их допросов! - Тут Андроник немного соврал: Иоанн Дука пока что не участвовал ни в одном допросе, и вряд ли имел такое желание. Но разве где-то сказано, что нельзя преувеличивать славу своего повелителя? Уж точно не в аркадских книгах.
– Это чистейшая правда, клянусь кровью Аркара! - эта клятва у многих вызывала сомнения.
Теологи до сих пор спорили, является ли Аркар по облику человеком, или его надо рассматривать как бесплотную сущность. Из-за этих споров при ранних аркадских императорах часто жгли иконы и уничтожали мозаики с обликами бога. А потом жгли тех, кто уничтожал иконы. А потом история повторялась ещё пару раз. Потом, наверное, людям просто надоело...
– Знаешь, сколько айсаров клялось мне в верной службе? Ты можешь легко высчитать, разделив число убитых за последние десять лет варваров надвое.
– Может быть, может быть, - Епифаний постепенно оправлялся от шока и принимал свой обычный надменно-гордый образ.
– Посмотрим, как ты запоёшь при императоре! - не выдержал один из гвардейцев.
– Осталось недолго ждать! - Андроник помахал стражам дворцовых ворот, и открылась небольшая калитка, прямо у самой стены.
– А Вы с уловом, иллюстрий Андроник!
– Не зря же поднимал посередине ночи десяток гвардии! - улыбнулся Андроник и толкнул Епифания вперёд.
Дворцовая охрана ещё со времён Дуки Ватаца привыкла к ночным визитам государственных преступников. Обычно их вели сразу в дворцовый застенок, располагавшийся глубоко под северной стеной Большого Императорского Дворца.
На этот раз всё было несколько иначе: Андроник, не отпуская гвардейцев, повёл Иверия прямо к императору.
В маленькой щели между дверью и полом был виден свет, Иоанн Ватац любил подолгу посидеть за документами и делами. Этим он положительно отличался от своего отца - тот не любил ничего делать уже после захода солнца. За это он получил прозвище "дневной император". Адроник готов был поспорить на всё своё состояние, что Иоанна назовут, скажем, "вечерним" или "ночным императором". Жаль, что никто не был готов поспорить с дрункарием.
Вдруг Андроник проиграет, а ночью придёт с гвардейцами и заберёт счастливчика куда надо? Такое случалось и при предшественниках Андроника. Были, всё-таки, многие положительные стороны в работе дрункария...
– Великий, мною доставлен человек, участвовавший в заговоре против Вас! - Андроник тихо открыл дверь и поклонился.
– Заговорщик? Так ты уже напал на след организаторов? - Иоанн, в своей обычной пурпурной хламиде, уверенно встал со стула и смотрел прямо в глаза Епифанию, которого воины втолкали в кабинет. Имерий, едва завидев императора, упал на. Дука мог за наглость и головы лишить. Или глаз. Смотря по настроению. Сын вполне мог удаться в отца. - Так-с, это, похоже, купец?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
