Вообще, надо было спалить всю халупу к чертям. Мальчишку на улицу, а в дом заклинание огня. Пожалел его, не стал лишать дома, а надо было. Я ему нормально серебра оставил, хватило бы на десяток таких сараев. Я гнал от себя мысль, что у него просто отнимут серебро. В таких районах быстро взрослеют и понимают ценность денег. Он не должен пропасть.
Глава 17
Ночевать полк расположился в небольшом лесу. Людей было больше чем деревьев. Если какое-то зверье и птицы жили здесь, то теперь они улепетывали со всех лап или крыльев. Повсюду были слышны разговоры солдат, ржание коней, треск ломаемых на костер сучьев.
Около шатра полковника, нам поставили палатку, рассчитанную на четверых. Адъютанты уже были там. Они о чем-то тихо беседовали. А я после того как поел, решил прогуляться по лесочку, усвоить итог полевой кухни.
Путь я выбирал менее запруженный солдатами, то и дело вскакивающими и отдающими мне честь. Вскоре я оказался на опушке леса, впереди расстилались поля, и виднелись огоньки деревни. Вокруг никого не было. Я сел на землю и достал дневник. Надо было освежить в памяти заклинания и заклятия. Вскоре, возможно, мне придётся ими воспользоваться, чтобы защитить свою жизнь.
Я углубился в чтение знакомых строк, но в голову лезли посторонние мысли. Особенно настойчивой была одна - мозг пытался провести аналогию между молитвами и колдовством. Я перестал сопротивляться и стал размышлять на эту тему. Одно без сомнения влияет на другое, и является неким антиподом. Колдовство можно разрушить молитвами - я был этому свидетелем. Но за счет чего действуют молитвы? Хм, в основе любой молитвы, лежит вера. Может быть, она неким образом влияет на примум вис? Если эта теория верна, то тогда искренне верующие творили бы настоящие чудеса, но этого не происходит. Как объяснить такой вывод? В голову не приходило ничего путного. А если посмотреть на молитвы как на средство, которое может помочь уберечься от колдовства? Если они предназначены только на разрушения его? Как щит и меч. Эта мысль показалась мне интересной, но не хватало знаний не о колдовстве, не о унуситских молитвах.
Неожиданно, я услышал шаги по мягкой земле, почти не слышные, но не для моего тонкого слуха. Я обернулся. В паре десятков метров от меня шла по лесу Каститас. Она увидела, что я смотрю на нее, и помахала рукой.
- Долго тебя что-то не было, - сказал я, когда ведьма подошла. Я поймал себя на мысли, что почти рад ее видеть. Странно, ведь так хотел ей отомстить.
- Дела, - коротко бросила она. - Вот еле выбралась пожелать тебе удачи на войне. И кое от чего предостеречь.
- Говори, - произнес я.
Девушка грациозно опустилась на траву. Она была одета в платье, которое вроде бы должно было скрывать ее тело, но оно только подчеркивало его. Молодой организм начал бурлить гормонами.
Каститас, помедлив, начала говорить:
- На равнине есть шаманы, которые владеют колдовством. Они не образованы, иногда не знают и самых элементарных заклинаний, но все же опасны.
- Спасибо за предупреждение, - поблагодарил я, не отводя взгляд от ее груди.
- Это еще не все. Ты же понимаешь, что ретраитур можно наполнить страданиями не только обычных смертных?
- Ты намекаешь на колдунов и ведьм? - утвердительно спросил я. Такая мысль давно кружилась в моей голове.
- Именно. Еще ты должен сообразить, что война - это буквально пиршественный стол для них.
Я согласно кивнул головой.
- Значит, в армии империи будут колдуны или ведьмы, а скорее всего и те и те.
- У нас почти нет женщин в армии.
Каститас пожала плечами и сказала:
- Лекари. Среди них есть женщины.
- Они захотят меня убить ради силы?
- Естественно. Потому что ты дикий колдун.
- Что это значит?
- Колдун, не принадлежащий ни к одному ковену, следовательно, не могущий получить защиту членов этого ковена.
Я быстро сообразил, куда Каститас завела разговор.
- Значит, чтобы мне не опасаться за свою жизнь, я должен вступить в ковен? И этот ковен Темные Нити?
Девушка согласно моргнула, но уточнила:
- Колдунов и ведьм опасаться нужно. Кое-кто из них может попытаться тебя убить так чтобы ковен не узнал, а если же узнает, то это означает войну между ковенами. Главы ковенов запрещают убийства членов других ковенов, но колдуны и ведьмы встречаются разные.
Я опустил голову и задумался.
- Решай скорее. Ты играешь с огнем.
- Я, пожалуй, рискну, - произнес я решительно. - Вступление в различные группы и альянсы означает потерю части своей свободы. Я пока не готов к этому.
Я видел, как Каститас недовольно поджала губы и гневно сузила глаза. Я уже готов был ощутить знакомую боль, давящую на сердце, но лицо ведьмы приобрело другое выражение. Она задумалась.
- У тебя есть время до конца месяца, чтобы согласиться, потом пеняй на себя. А пока запоминай. Ты ведь ощущаешь легкий аромат гвоздики, когда рядом твориться колдовство?
- Ага, - сказал я.
- Так вот всегда будь начеку. Если услышишь подобный аромат - значит рядом колдун или ведьма, что-то творят. Готовься к бою. А если услышишь вонь лилии мертвой лошади, то беги со всех ног куда подальше.
- Лилия мертвой лошади - это название цветка? - прекрасно зная ответ, спросил я
- Ага. Так пахнет очень сильное колдовство. Ты мог услышать эту вонь от моей матушки в кабинете или в шахте.
Я содрогнулся от отвращения, согласно кивнул головой и выжидающе уставился на девушку. Она оправдала мои ожидания, и снова начала говорить:
- Серебро причиняет боль колдунам и ведьмам, но только ночью. Чем могущественнее колдун или ведьма, тем сильнее боль.
- Эээ, и на меня эти правила будут распространяться?
- Не беси меня глупыми вопросами, - раздраженно сказала Каститас.
Я захлопнул рот, но тут же вновь открыл его.
- За счет чего унуситские молитвы разрушают колдовство?
- Я не знаю. Наверное, за счет их глупой веры. Уверенного в чем-то человека, очень трудно подчинить колдовству. Но ты сильно не зацикливайся на этой проблеме, только очень верующий человек может разрушать колдовство.
- Такой, как леди Женевьева?
- Ага, - с неудовольствием буркнула девушка. - И паладины. Увидишь их - беги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
