Вы… - Простонал я, с ужасом осознавая всю бессмысленность попыток предупре-дить, остановить, уберечь.
Пусть ваш Путь будет коротким… - Выдохнул я затихая. Пауза была просто необхо-дима. Взбудораженное сознание должно было обрести хотя бы видимость равновесия. Я расслабился и зашорил восприятие. Не хотелось ничего и никого видеть, не хотелось ни принимать решений ни определять задач. Эмоции должны были улечься. Перекипев пре-вратиться в некий стимул, позыв, цель и тогда я смогу сделать следующий шаг насколько бы он ни был тяжел. Сейчас мне нужно было всего пять минут, минута, миг. Всего лишь перевести дыхание для того, чтобы принять свою победу и понять чем я заплатил за нее.
В сознание лезли картинки, звуки, запахи. Словно пьяный в драбадан монтажер нарезал киноленту метровыми кусками и теперь хохоча смотрит на то что получилось ис-пользуя мой череп как экран для своего проектора.
Атилла летел в длинном прыжке целясь в горло, роняя слюну, подобрав язык, чтобы ненароком не откусить его себе самому. Пенорожденная замерла в блаженном экстазе на разорванной в клочья постели, облизывала парящую кровавую пену с губ мертвой головы Алексиса. Гремлин в тысячный раз с упоением писал в огромной тетради одну и ту же фразу: “Еду с гостем…”. Безумно хохотала Ру и время от времени дула в раковину, прыгая с волны на волну на спине огромного кита - убийцы. И все это накручивалось как снежный ком обрастая новыми красками, переполняя, останавливая дыхание, готовое разорвать меня изнутри и сквозь эту мешанину вдруг проступило чистое белое лицо с буйными смо-ляными кудрями волос, огромными серыми глазами под аккуратными бровями вразлет. Как глоток чистого воздуха. Губы шевельнулись.
Ты обещал…
Что? - Не сразу понял я.
Ждать…
Ждать?
Да…
Я жду.
И верить.
Но ты же сон, иллюзия… - Брови нахмурились. В уголках губ замерла обида.
Но ты обещал…
Я помню. - И снова пестрый калейдоскоп лиц, звуков, запахов, сворачивающийся в золотой шар, уплывающий вниз, замедляющий вращение до медленного, достойного, важ-ного. В запале я перестал контролировать себя и в сознание снова вполз Викенд со всей своей неторопливостью и равнодушием.
У-у-уф-х-х… - Мне показалось, что я расслабляясь выпустил из легких воздух. Я с трудом, но выполз из охватившего меня безумия и теперь готов был действовать. Я попро-бовал двинуться вперед-назад, влево-враво - получилось. Этот мир все еще подчинялся мне и принимал меня.
Банза-а-а-ай! - Закричал я с отчаянной веселостью и разогнавшись влип в золотой пузырь. Он нехотя прогнулся, подаваясь и начал разматывать меня в тонкий ломаный штрих складывая его с тем который здесь был, который здесь жил, который еще был полон надежд и неведения. Один к одному, но вывернутый наизнанку.
Вспышка бездонной синевы ослепила меня. Я задохнулся от обилия кислорода, вдохнув полной грудью, голова закружилась и я неловко свалился на бок. Прикрыл глаза. Полежал минуту отдыхая. Открыл их и слепо уставился в небеса. Солнце поднялось уже достаточно высоко и жарило сверху словно окно мартеновской печки. Я вытянул длинную шею и огляделся кругом.
Каменистый пейзаж. Скальные обломки пополам с заболоченными озерцами, лужа-ми из которых торчали небольшие рощицы хвощей и папоротников. Где то вдалеке я видел парочку птеродактилей, патрулирующих свою территорию. Мираж. Иллюзия. Сны. Где то здесь бродит Вустер последний Хранитель моего Пути. До возвращения в реальный мир оставался всего один шаг, но Бог мой как же он был труден.
Я поджал под себя длинные мощные ноги, оперся о землю хвостом и встал. Перед-ние лапы были очень коротки и скорее являлись рудиментарными отростками, которые через несколько десятков поколений отомрут совсем за ненадобностью. Единственное на что они годились это на то, что позволяли изредка почесаться, если в складки шкуры за-бирался какой ни будь паразит. Хотя в общем и это у них получалось очень плохо. Диапазон их действия был очень невелик. Средним когтем я с трудом доставал до глаза. Морду приходилось чесать о стволы папоротников или о камни. Ничего не попишешь в этом Перевоплощении я был тиранозавром. Огромным хищным ящером, которому не было равных по мощи оснащенности и тупоумию во всем юрском периоде. Ну, что же, видимо, так было угодно судьбе. Она распорядилась одеть меня в звериную шкуру еще один раз. Теперь уже последний и разрешила побродить по этому странному, жестокому, простому и прекрасному миру. Сохранить его в памяти. Может быть мне будет позволено вернуться сюда. Хотя, той щенячьей радости, которую я испытывал вначале уже не будет. Привлека-тельны тайны. Веб их больше не имел. Я знал их все, он раскрыл передо мной все карты и я убедился, что в них очень не много стоящих и совсем нет козырей. Может быть я вернусь в Веб, но уже просто Гостем, каких в нем становится все больше. Они свободны и не под-вержены трансмутациям, метаморфозам и не имеют непреодолимого влечения к Перевоплощениям и постоянному присутствию в Мирах Веба. Я буду Гостем и буду прихо-дить когда захочу и уходить когда захочу.
Я не спеша шел вперевалочку вдоль гряды навстречу со стариной Вустером, кото-рый должен был убить меня прекрасным ударом своего, смертоносного хвоста. По обратную сторону гряды где то бежал молодой стегозавр, который тоже был мною. Он-я шествовал еще только по второму кольцу Перевоплощений и был полон надежд и неведе-ния. Я в отличии от него знал, что такое Путь и подходил к финишу с душой в которой уже не осталось места ни любви, ни жалости, ни состраданию. Усталость заполнила ее всю и проблески активных эмоций страха, ненависти, возбуждения лишь оттеняли всю ее глуби-ну. Словно кленовый лист упавший на поверхность лесного озера своей подвижностью и яркостью лишь подчеркивает насколько глубока и мертва под ним вода.
Топливо на котором работает душа - надежды. Каждое из преодолений, каждое страшное испытание выхватывает из небольших запасов душевного топлива огромные куски и настает момент, когда уже не хочется ничего. Ни славы, ни денег, ни любви. Про-сто покоя. Мне хотелось покоя.
Я увидел Вустера, издалека. Он не узнал меня да и не мог узнать. Я был его врагом. Смертельным врагом. Я был его кошмаром. Увидеть сквозь шкуру хищного зверя старого товарища он разумеется не в силах. Вот так. От плюс до минус бесконечности. Середины не бывает. Я не знал понимает ли он, то что его мечтам не суждено сбыться. То, что его мир исчезнет вместе со мною, и то, что виновник этого я. Я не хотел, чтобы у него сложи-лось обо мне неправильное мнение. Я не настолько ужасен насколько может показаться. А так ли? Чем отличается смерть фантома от смерти реального существа? Для него этот мир также реален как для меня старушка Земля. И то что я их создал не может освободить меня от ответственности за их жизнь. За их любовь. За их смерть. Кто дал мне право пригово-рить к небытию Вустера, Грема, Ру? Кто?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
