Вместе с новым пониманием истины к Спинозе постепенно приходило осознание зыбкости и шаткости религиозных догм, которые так старательно внушали ему учителя-раввины. И если вплоть до 1652 г. Барух еще как-то следовал предписаниям Талмуда, то после своих «открытий» он уже не мог мириться с еврейскими ортодоксами. Однажды в беседе со своими товарищами 20-летний Спиноза открыто высказался против догматов о сотворении мира, вере в бессмертие души, скептически отозвался о загробной жизни и священном происхождении Библии. Подобные суждения не остались незамеченными. Барух был вызван в суд, который пригрозил «еретику» отлучением от синагоги, если он не откажется от «нечестивых убеждений». Но Спиноза, к негодованию богословов, упорно стоял на своем и ни от чего отказываться не собирался. Поскольку публичный разрыв с талантливым юношей еврейской общине был невыгоден, судьи-богословы предложили ему ежегодную пенсию в 1000 флоринов в обмен на молчание и непременное посещение синагоги. Спиноза отверг и это предложение. Тогда строптивого ученика предали так называемому малому отлучению, при котором никто из членов общины не имел права общаться с ним в течение нескольких месяцев.
Но на этом неприятности не закончились. В какой-то момент Спиноза почувствовал, что в Амстердаме ему находиться небезопасно, особенно после случая, когда один из фанатиков набросился с ножом на него, когда он выходил из театра. К счастью, Спиноза успел вовремя отстраниться от удара, отделавшись легким ранением. После этого происшествия он был вынужден переехать к своему другу из секты коллегиантов, проживавшему в пригороде. Секта коллегиантов (другими словами, общество единомышленников), отстаивавшая принципы свободы и гуманизма, выступала против ортодоксальных богословов, которые жестоко преследовали инакомыслящих. После этого поступка о примирении с общиной не могло быть и речи. И судьи ответили новым выпадом: 26 июня 1756 г. 24-летний Спиноза был отлучен от синагоги «ввиду чудовищной ереси, им исповедуемой, и ужасных поступков, им совершаемых». Не довольствуясь отлучением и желая оградить молодежь от вредного влияния Спинозы, раввины обратились к городским властям Амстердама с просьбой о высылке его из города.
Известие об отлучении Спиноза принял спокойно, но счел своим долгом протестовать против административной высылки. В записке, поданной городским властям, он доказывал, что пользовался неотъемлемым правом всякого гражданина обсуждать религиозные вопросы, даже если эти убеждения и противоречат общепринятым.
Из Амстердама Спинозу не выслали, но он сам предпочел уехать из города, после чего имя Барух в его сочинениях не упоминалось. Свои письма и труды он подписывал равнозначащим латинским именем Бенедикт.
Новая жизнь Спинозы требовал выбора занятия, которое давало бы ему средства к существованию. Еще в Амстердаме, следуя мудрому талмудическому правилу, предписывающему ученым изучить какое-нибудь ремесло, Спиноза освоил шлифовку стекол, руководствуясь при этом своим давним интересом к оптике. Переехав в небольшой деревенский домик в Римсбурге (пригороде Амстердама), где прожил более шести лет, он и занялся этим ремеслом. В шлифовке Спиноза достиг значительного мастерства и вскоре стал одним из лучших оптиков своего времени. Работал он и над философскими сочинениями, хотя и понимал, что издать их будет чрезвычайно трудно. И действительно, «трактатцы», как он их сам называл, а именно: «Трактат об усовершенствовании человеческого разума», оставшийся незавершенным, «Трактат о Боге, человеке и его счастье», как и знаменитая «Этика», были изданы друзьями уже после смерти философа. Зато совершенно неожиданно для друзей и даже для себя Спиноза в 1663 г. выступил перед публикой с «Основами философии Рене Декарта, изложенными в геометрическом порядке» – единственным прижизненным сочинением Спинозы с указанием имени автора.
В 1663 г. Спиноза переехал в г. Ворбург близ Гааги. Отношение к нему богословов и там было резко отрицательным. Дело доходило и до доносов. В одном из них говорилось, что здесь проживает «некий Спиноза, еврей по происхождению, атеист и враг всякой религии по убеждениям, и вообще, зловредная и опасная личность». И хотя отлучать Спинозу было уже не от чего, однако очернить его имя, сделать жизнь невыносимой, а произведения недоступными для читателя, – такие возможности у членов «господствующей церкви» были. И они ими пользовались в полной мере.
В течение 1665 г. Спиноза работал над «Теолого-политическим трактатом», в котором, по словам автора, «он часто смеется и еще чаще негодует». Написание этого сочинения Бенедикт объяснял, во-первых, тем, что предрассудки теологов препятствуют успехам философии; во-вторых, необходимостью выступить с защитой свободы слова и философского исследования; а в-третьих, желанием рассеять составившееся мнение, будто он является атеистом. Правда, последний пункт был довольно-таки спорным. Именно «Теолого-политический трактат» в гораздо большей степени, чем другие философские сочинения Спинозы, создал ему до конца жизни репутацию атеиста.
Значение «Трактата» не исчерпывалось проповедью в защиту свободы мысли и слова. В нем Спиноза предпринял попытку доказать, что Священное Писание ставит своей целью преподать не научные и философские истины, а нравственные; что единственная его цель – внушить людям справедливость, богобоязненность и любовь к ближним. Богословы, по мнению философа, постоянно подменяют слова Писания собственными воззрениями. Толкование Библии необходимо, но оно возможно только на основе историко-критического ее изучения. Спиноза определил и правила такого изучения, предвосхитив основные положения современного историко-критического метода. Используя обширный материал, собранный средневековыми еврейскими комментаторами, он внес в него научный метод и пришел к выводам, прямо противоположным каноническим, тем, которые толкователи не решались высказать открыто. Это сочинение Спиноза смог напечатать только в 1670 г., без имени автора и с неверным обозначением места публикации – Гамбург вместо Амстердама.
«Трактат» был воспринят резко отрицательно не только раввинами, но и протестантскими богословами. Вот лишь некоторые определения, которых удостоился философ и его сочинение: «Лжеучитель, рожденный на погибель религии и государства»; «Книга, полная рассуждений, которые могли быть почерпнуты только в аду» и т. д.
Критика «Трактата» произвела на Спинозу тягостное впечатление. Он понял, что издание «Этики», для которой он надеялся было «расчистить путь» «Теолого-политическим трактатом», встретит непреодолимые препятствия. На наиболее нелепые обвинения философ отвечал не без язвительности. В одном из писем он отмечал: «Из того, что написано в книге против меня профессором Мансфельдом, я убедился, что она не заслуживает даже прочтения, не говоря уже о возражении. Поэтому я оставляю в покое как книгу, так и ее автора, с улыбкой размышляя о том, что люди наиболее невежественные постоянно выказывают какую-то особенную смелость и готовность к писанию книг».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
