К этому времени мы уже успели снять с руки мужчины комм-браслет, отключить его и спрятать в карман сумки. Последняя так и лежала пока на полу перед нами.
— Нет, — решила я, — это будет уже совсем не по-дружески.
Не обращая внимание на скептический хмык со стороны Веды, я поднялась, утрамбовала вещи Мира в одну из ячеек нашего встроенного шкафа и вернулась обратно на свое насиженное место.
— Что теперь будет, интересно? — почти с любопытством спросила я. Нет, определенно, это очень хорошее успокоительное.
— Что «что?», ссадят нас при первой же возможности, — подруга потыкала кнопки комма, выискивая расписание нашего полета. — Ближайшая остановка через три дня и один пространственный тоннель. Плакала наша экспедиция.
— Хорошо, если за решеткой не окажемся, — размышляла я.
— Не окажемся, если правильно подадим блондинчику информацию, — подруга задумчиво потянула пальцами за упругую русую пружинку.
На этом месте раздался сигнал оповещения. Мы пристегнулись каждая к своей койке и следующие минут двадцать были заняты тем, чтобы справиться с накатившей дурнотой: ощущения от взлета, пожалуй, были еще неприятнее, чем от приземления.
— Фуух, — выдохнула я, когда наш корабль лег на курс, и нам разрешили свободно по нему перемещаться, — так что ты там говорила о правильной подаче информации?
— Идем, — Веда потащила меня в санузел.
Наш подопечный сильно пострадавшим не выглядел — сладко посапывал в позе креветки, подмяв под себя все подушки и одеяла разом. Даже жалко было забирать их обратно. Но пришлось. Немного поспорив, мы стянули с бедолаги Мира футболку, а через шею на манер шарфа перекинули полотенце (увы, мое, тут Веда была категорична). Свет оставили включенным, только яркость снизили, чтобы в глаза не бил, и вернулись в каюту.
Там мы еще немного посовещались, потом посетовали на то, что толком так и не успели поужинать, и решили идти спать. Не знаю, что сказалось больше — эффект от капсул Имани или же усталость от тревог, пережитых за день, но уснули мы обе довольно быстро.
Явление нейропсихолога народу (то есть нам) состоялось на следующее утро, аккурат после того, как мы с Ведой вернулись с завтрака. К этому моменту мы уже были морально готовы услышать доносящиеся со стороны душевой стоны, вопли, и даже крики ярости. Но Мир и в этой реальности остался собой.
Сначала до нас донеслись приглушенные звуки возни, парочки глухих ударов (будто кто-то приложился о стену плечом или головой) и весьма заковыристых чертыханий. А затем вполне обычное, не сказать банальное, поскрипывание двери душевой кабины, звук льющейся тугими струями воды и мелодичный голос, мурлыкающий незатейливый мотивчик.
Мы с Ведой обменялись взглядами. Подруга выглядела несколько озадаченной, я же только руками развела. Ну да, Мир может проявлять порой совершенно непостижимую беспечность, если дело не касается по-настоящему важных вещей.
Минут через десять и так слегка приоткрытая дверь санузла распахнулась, представив нашему вниманию милую женскому взору картину: свежевымытого не отягощенного одеждой красавца-мужчину с обернутым вокруг бедер полотенцем.
— Ммм, — уставились мы на него оценивающе, будто сидели в жюри конкурса «Мистер Содружество».
Блондин, заметив нас, замер, чуть было не попятился назад, но все-таки взял себя в руки (буквально: сложил их крестом на груди, то ли для того, чтобы выразить нам свое неодобрение, то ли, чтобы укрыться от наших нескромных взглядов) и с подозрением спросил:
— А вы что тут делаете? Вы же в экспедицию к черту на рога собирались?
— Тебя ждем, — не дала сбить себя с толку Веда, придерживаясь нашего с ней плана.
— Угу, — поддакнула я, — гони выигрыш!
— Какой еще выигрыш?
«Ну грозен, грозен, сейчас испугаюсь. А глаза-то забегали… Силится хоть что-то вспомнить», — поняла я, — «Сейчас поможем».
— Как это какой? — вдохновенно отыграла возмущение подруга, — честно нами заслуженный. Мы, как видишь, тебя сюда протащили.
— Так, — нахмурился Эмир, уже предчувствуя неприятности, — давайте-ка с самого начала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мы переглянулись и деланно вздохнули. Что, мол, с этого выпивохи возьмешь.
— Мы вчера сидели в ресторанчике, приятно беседовали, — начала я свой рассказ тоном, которым маленьким деткам рассказывают на ночь сказки, — потом ты начал нам жаловаться, какая смертная скука на этой твоей… Рионе. И что ты лучше бы тоже в какую-нибудь экспедицию полетел к новым неизведанным горизонтам. Мы уже тогда были слегка подогретые и предложили тебе: «Айда с нами!». Ты сказал, что рад бы отправиться с такими замечательными девушками куда угодно, но уже, мол, поздно, да и не пустят тебя на корабль. И мы с тобой поспорили..
— О чем? — не слишком уверенно спросил блондин, явно уже понимая, к чему мы клоним, но откровенно не желая в это верить.
— Что мы проведем тебя на свой борт незамеченным! — провозгласила Веда, — Как видишь, это нам удалось, так что с тебя желание.
Мир моргнул, заозирался по сторонам, а потом задал тот самый вопрос, с которого и стоило начинать:
— А мы вообще где?
— На борту пассажирского космического корабля «Флейт-17», который вот уже часов двенадцать как покинул планету «Хэвен-9» и держит курс на узловую космическую станцию «Андромеда-3». Туда мы должны прилететь через несколько дней, — отрапортовала я.
— Издеваетесь? — зеленые глаза смотрели на нас с Ведой попеременно с затаенной надеждой, — Нет? — Дьявольщина! — произнес он наконец и заходил туда-сюда по каюте. Точнее попробовал. Дело это оказалось весьма неблагодарное: места тут и на двоих было впритык, а уж втроем в каюте и без всяких метаний разместиться было сложновато.
— Так… ладно, одеться-то мне хотя бы дадут? — вопросил мой стрессоустойчивый друг. — Где мои вещи?
— Все здесь, — я подошла к шкафу и извлекла из ячейки сумку нашего невольного соседа.
Тот схватил ее, только что к сердцу не прижал, — и исчез за дверью санблока.
— Пока все идет не так плохо, — прошептала Веда.
И, похоже, сглазила, потому что к нам Мир вернулся уже не только одетым, но и с четким планом действий.
— Значит так, — объявил он, — нужно поговорить с вашим капитаном, объяснить ему ситуацию с этим спором. Ему, как и мне, кстати, будет любопытно, как это вам удалось протащить сюда постороннего человека? — он адресовал нам вопросительный взгляд.
— Ну, мы же были на кураже, — задумчиво поправила прическу Веда.
— На нас снизошло вдохновение! — поддержала я ее.
— Короче, мы не помним, — развели мы вместе руками.
По-моему, Мир не поверил нам ни на грош. Зато включил уже застегнутый на руке комм, перекинул через плечо сумку и настойчиво потребовал: «Идем».
Мы нехотя поднялись пошли указывать дорогу.
— Веда, Дея, где вас носит? — на подходе к общему залу подрезал нас Рогги. — Хань нам новое задание выдал, как раз по вашим профилям.
— Ты иди, — быстро сказала я подруге, — я скоро к вам присоединюсь. Помогу только новому пассажиру, — это объяснение вполне удовлетворило нашего крепыша.
Подруга взглянула на меня обеспокоенно, но спорить не стала. Дальше мы с Миром шагали уже вдвоем. Встречающиеся нам по пути члены экипажа разглядывали блондина с подозрением. Память на лица у них была профессиональной, а мой спутник — личностью слишком примечательной. Однако вопросов нам пока не последовало. Так бы все и шло, если бы на очередном повороте нам не попалась доктор Фей-Конти. Сначала она заметила меня и вежливо кивнула, потом перевела взгляд на блондина — и глаза ее округлились, придав лицу выражение почти священного ужаса, будто она недавно лично прибила его и схоронила в кустах, а он — гляньте! — как ни в чем ни бывало тут разгуливает.
— Э-э… Мир? — спросила она наконец.
— Ани, — блондин, кстати, выглядел не лучше, чем доктор. И явно предпочел бы с последней не сталкиваться.
— Что ты тут делаешь? — женщина преодолела первый приступ изумления, но продолжала смотреть на старого знакомого с беспокойством.
