— Эй, Эллиот! Это ведь не кости человека?
— На человеческие не похожи, — согласился Эллиот, не в силах отвести взгляд от кладбища костей.
Скорее всего, решил Эллиот, большинство костей принадлежало мелким животным: птицам, небольшим обезьянам и крохотным лесным грызунам. В то же время здесь попадались и осколки костей более крупных животных. К сожалению, сказать точнее было трудно. Возможно, то были кости больших обезьян, в том числе человекообразных…
Шимпанзе? Но в этом регионе Конго шимпанзе никогда не водились. Не исключено, что это были кости гориллы. Эллиот заметил осколок черепа с типичными массивными лобными пазухами и часть характерного сагиттального гребешка.
— Эллиот! — голос Мунро звучал требовательно, напряженно. — Не человеческие?
— Определенно это кости не человека, — отозвался Эллиот, все еще внимательно разглядывая останки.
Кто мог раздробить череп гориллы? Должно быть, это случилось после ее смерти, решил Эллиот. Горилла умерла естественной смертью, а через несколько лет ее белый скелет, скажем, был раздавлен. Определенно этого не могло случиться при жизни гориллы.
— Значит, не человека, — сказал Мунро, глядя себе под ноги. — Чертова тьма костей, но ни одной человеческой. — Он как бы невзначай прошел мимо Эллиота и бросил на него выразительный взгляд, который мог означать только одно: держи язык за зубами. — Кахега и его братья знают, что в таких делах вы специалист, — громко добавил Мунро, не сводя внимательного взгляда с Эллиота.
Что заметил Мунро? Он видел смерть не раз и, уж конечно, должен был отличить скелет человека от костей животного. Взгляд Эллиота упал на побелевшую от времени дугообразную кость. Она немного напоминала грудную кость индейки, только была намного больше и шире. Эллиот поднял ее. Это был осколок скуловой кости черепа человека; такая кость располагается прямо под глазом.
Эллиот повертел обломок в руках, потом снова перевел взгляд на ползучие растения, раскинувшие свои щупальца над сплошным ковром из обломков.
Многие кости стали очень хрупкими, а некоторые настолько тонкими, что почти просвечивали. Именно их он сначала и принял за кости мелких животных.
Теперь Эллиот не был в этом уверен.
Он вспомнил университетский курс. Какие семь костей образуют орбиту глаза человека? Эллиот попытался припомнить: скуловая дуга, назальная, нижняя глазничная, клиновидная — это четыре, потом решетчатая — пятая, что-то еще должно быть снизу, со стороны челюсти, ах, да, небная — шестая.
Должна быть еще одна, он никак не мог вспомнить, какая именно. Скуловая, назальная, нижняя глазничная, клиновидная, решетчатая, небная… хрупкие, небольшие, полупрозрачные кости.
Кости человека.
— Хорошо, что это хоть не кости человека, — сказала Росс.
— Нет, не человека, — согласился Эллиот и посмотрел на Эми.
„Люди умирать здесь“, — жестами сказала она.
— Что она сказала?
— Что здесь плохой для человека воздух.
— Давайте двигаться дальше, — сказал Мунро.
* * *
Мунро увел Эллиота немного вперед.
— Вы держались молодцом, — сказал он. — С этими кикуйю приходится быть поосмотрительней. У меня нет ни малейшего желания пугать их раньше времени. Что говорит ваша обезьяна?
— Она сказала, что здесь погибли люди.
— Это уже намного больше, чем известно другим, — кивнув, мрачно заметил Мунро. — Хотя все подозревают что-то неладное.
Носильщики молча шли цепочкой. После того как экспедиция покинула кладбище костей, никто из них не проронил ни слова.
— Что за чертовщина здесь творилась? — спросил Эллиот.
— Тьма костей, — вместо ответа сказал Мунро. — Леопарда, колобуса, лесной крысы, может, галаго, человека…
— И гориллы, — добавил Эллиот.
— Да, — подтвердил Мунро. — Я тоже обратил внимание. — Он недоуменно покачал головой. — Кто может убить гориллу, профессор?
У Эллиота не нашлось ответа.
* * *
От лагеря консорциума остались одни руины. Палатки были сбиты и изорваны, всюду валялись мертвые тела, над которыми тучами кружились черные мухи. В неподвижном влажном воздухе стоял тошнотворный запах разлагающейся человеческой плоти. Тишину нарушало лишь зловещее монотонное жужжание несметных полчищ насекомых. Никто не осмеливался ступить на территорию лагеря первым.
— Выбора нет, — сказал Мунро. — Нам нужно узнать, что случилось с этими беднягами…
Перешагнув через сбитое ограждение, он оказался на территории лагеря.
Тотчас включилась система защиты периметра, завыла сирена, издававшая неприятный, очень высокий звук Путешественники зажали ладонями уши, а Эми недовольно фыркнула: „Плохой шум“.
Мунро обернулся:
— Меня сирена совершенно не беспокоит, — сказал он. — Это вам за то, что вы боитесь зайти в лагерь.
Мунро подошел к одному из тел, перевернул его ногой, потом наклонился и, отмахиваясь от мириад назойливых мух, внимательно осмотрел голову.
Росс бросила взгляд на Эллиота. Тот был просто в шоке — типичный ученый, остолбеневший при столкновении с реальным несчастьем. Рядом, зажав уши и часто моргая, стояла Эми. Но Росс взяла себя в руки, глубоко вздохнула и шагнула через ограждение.
— Мне нужно выяснить, какими системами защиты они пользовались.
— Хорошо, — сказал Эллиот.
Он ощущал странное безразличие; от трупного запаха и кошмарной картины у него закружилась голова, он чувствовал, что вот-вот упадет в обморок.
Как в тумане, он видел Росс, которая шла по территории лагеря, подняла какой-то черный ящичек со странным широким конусом и потянула за провод, тянувшийся от ящичка к центру лагеря. Скоро неприятный звук утих: Росс отключила источник питания.
Эми прожестикулировала: „Теперь лучше“.
Зажимая одной рукой нос, Росс стала рыться в электронном оборудовании, в основном собранном в центре лагеря.
— Пойду посмотрю, нет ли у них оружия, — сказал Кахега и тоже шагнул через ограждение.
Носильщики немного поколебались, потом последовали его примеру.
Эллиот и Эми остались вдвоем. Горилла довольно бесстрастно осматривала картину разрушения, но на всякий случай крепко держалась за руку Эллиота.
Эллиот жестами спросил:
„Эми что случилось это место?“.
„Существа пришли“.
„Какие существа?“.
„Плохие существа“.
„Какие существа?“.
„Плохие существа пришли существа пришли плохие“.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
