Когда в Петербурге узнали о ранней смерти Муравьевой, всем женам декабристов разрешено было ежедневно видеться со своими мужьями у себя дома…
Отдельные группы декабристов, по мере окончания их каторжных сроков, постепенно переходили на поселение.
По приказу Николая I отбывших на поселение разбросали по всей огромной Сибири. Старались селить их порознь друг от друга, даже братьев разъединяли. Еще два десятилетия прожили декабристы в таких глухих медвежьих углах, как село Шушенское, Нарым, Туруханск, Мертвый Култук, Якутск, Вилюйск, Братский Острог, Верхнеколымск, Витим, Пелым.
Тяжелы были годы жизни декабристов и их жен на каторге и в ссылке.
Все они тосковали по своим оставшимся на родине детям. Мать и братья Волконской до конца дней не простили ей отъезда к мужу. В письмах из Петербурга на каторгу они часто жаловались на разные житейские невзгоды.
В своих ответных письмах Волконская умоляет возможно чаще писать ей об оставшемся в Петербурге у бабушки сыне Николеньке, ее первенце. Но мальчик 17 января 1828 года неожиданно скончался…
Вскоре после смерти сына Волконскую постиг еще один тяжелый удар: 14 сентября 1829 года скончался отец ее, Николай Николаевич Раевский.
Нежную любовь к дочери Раевский сохранил до последнего часа. Умирая, окруженный семьей, он сказал, глядя на портрет Марии Николаевны:
– Вот одна из наиболее удивительных женщин, какую я когда-либо знал…
1 июля 1830 года у Волконских родилась в Чите и в тот же день скончалась дочь Софья. Похоронив девочку, Волконская писала родным: «Во всей окружающей меня природе одно только мне родное – трава на могиле моего ребенка…». Всю свою любовь и внимание она отдала родившимся позже на каторге сыну Михаилу и дочери Елене – Нелли.
Дети родились в Чите у Трубецкой и Давыдовой.
На каторге, вслед за Муравьевой, погиб ее муж Никита Муравьев. В Петербурге скончались и трое их детей, родившихся до восстания. Уцелела лишь Нонушка, ставшая общей любимицей декабристов.
Осиротели и родившиеся в Сибири дети Трубецких. За два года до освобождения скончалась их мать, Екатерина Ивановна.
Погибла в Сибири француженка Камилла Ле-Дантю, вышедшая замуж за декабриста Ивашева. После отбытия каторги Ивашев был поселен с женой в Туринске. У них было трое детей – две девочки и мальчик. В 1839 году к ним приехала – с условием никогда больше не возвращаться в Европейскую Россию – мать Камиллы, М. П. Ле-Дантю.
Ивашевы были счастливы. Но это их мирное счастье было неожиданно нарушено: простудившись на прогулке, слегла и через десять дней, 30 декабря 1839 года, на тридцать втором году жизни, умерла жена Ивашева.
Ивашев весь отдался заботам о детях, но, собираясь отметить первую годовщину смерти жены, почувствовал себя плохо и неожиданно скончался от кровоизлияния в мозг. Дети остались на попечении бабушки, которая с большим трудом добилась разрешения вывезти их из Сибири в Россию.
Декабристы в муках и страданиях прожили в Сибири на поселении еще свыше десяти лет. Освобождение последовало в 1856 году, после смерти Николая I, но пришло оно, к сожалению, слишком поздно. Большинство декабристов, пройдя через каторжные тюрьмы и ссылки, не выдержали и погибли. Шестьдесят шесть могил их разбросаны по необъятным просторам. В живых остались пятьдесят пять человек. Из них тридцать четыре находились в Сибири, остальные – на жительстве под надзором полиции во внутренних губерниях России.
Вернулись из Сибири вместе с мужьями лишь Волконская, Нарышкина, Анненкова, Фонвизина и Розен.
Потеряв мужей, приехали на родину Давыдова, Ентальцева, Юшневская.
Муравьева, Трубецкая и Ивашева погибли.
Были еще жены декабристов, желавшие последовать за своими мужьями на каторгу, но Николай I никому больше не разрешил ехать. Их жизнь на родине тоже сложилась трагично…
– Какие мы герои? Это поэты сделали из нас героинь, а мы просто поехали за нашими мужьями, – говорила овдовевшая на каторге А. И. Давыдова.
«Просто поехали»… Мы знаем, как высоко оценили их подвиг поэты. Некрасов вложил в уста Трубецкой гордые слова, обращенные к отцу при отъезде на каторгу:
Далек мой путь, тяжел мой путь,Страшна судьба моя,Но сталью я одела грудь…Гордись – я дочь твоя!
Сто сорок лет прошло со дня восстания декабристов. И сегодня, вспоминая о них, мы обнажаем головы пред их незабываемым подвигом.
Болдинская осень[52]
Унылая пора! очей очарованье!Приятна мне твоя прощальная краса —Люблю я пышное природы увяданье,В багрец и в золото одетые леса…
А. С. Пушкин. «Осень»Осень была всегда любимым временем года Пушкина. «Теперь моя пора… И с каждой осенью я расцветаю вновь…» – писал он, когда «уж роща отряхала последние листы с нагих своих ветвей».
Вот в такую осень 1830 года, сто тридцать пять лет назад, Пушкин выехал из Петербурга в Болдино и соседнее сельцо Кистеневку. Выехал для раздела имения, часть которого отец выделил ему перед женитьбой. Путь лежал через Москву, Нижний Новгород… Лукоянов…
Поэт торопился возможно скорее покончить с этим непривычным для него делом, но неожиданно разразившаяся холера задержала его в Болдине на три месяца. Здесь, как всегда в осеннюю пору, «бес стихотворства» овладел им. Наступила знаменитая болдинская осень…
Выехал Пушкин из Петербурга 10 августа. Он сел вместе с Вяземским в дилижанс, по пути остановился в Царском Селе, куда провожал его Дельвиг, пообедал у Жуковского. В Торжке почти одним духом съел двадцать персиков, отведал моченых яблок, в Твери повидался с известным поэтом-декабристом Ф. Н. Глинкою и утром 14 августа 1830 года приехал в Москву. Остановился у Вяземского.
В те дни тяжело болел его дядя поэт Василий Львович и через два дня скончался. Вместе с «депутацией всей литературы всех школ, всех партий»; Пушкин проводил его от Старой Басманной до кладбища Донского монастыря. Посетил многих друзей. Перед решительным шагом жизни захотелось съездить к дочери няни Арины Родионовны в сельцо Захарово, где ребенком часто проводил летние месяцы. 26 августа был на балу у Гончаровых по случаю именин невесты, Натальи Николаевны.
Свадьбу из-за семейного траура в связи со смертью дяди пришлось отложить. Денежные дела осложнились. С матерью невесты Натальей Ивановной, женщиной своенравной, грубой, деспотичной и религиозно фанатичной, на этой почве происходили частые размолвки, отношения ухудшались.
После очередной крупной ссоры в конце августа Пушкин уезжал в Болдино «без уверенности в своей судьбе». Он написал невесте:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
