— Наши усилия должны предотвратить дальнейшую гибель людей, — сказал Ельцин.
Если бы такая цель всегда ставилась российскими правителями на первое место!
Гладко было на бумаге…
Вскоре, однако, выяснилось, что войну гораздо легче начать, чем кончить. Формально все вроде бы делалось для скорейшего ее прекращения, как и предписывалось президентом. Так, уже 1 апреля командующий Объединенной группировкой федеральных сил в Чечне Вячеслав Тихомиров заявил, что «сегодня» с ноля часов подчиненные ему войска прекратили все войсковые операции на территории республики, что военные поддерживают мирные инициативы президента и намерены «неукоснительно проводить в жизнь» все его планы по прекращению вооруженного конфликта. В то же время, по словам генерала, это не означает отказа федеральных сил от проведения «специальных операций против бандформирований и террористов».
Уже из этих слов было ясно, что никакого прекращения бойни в реальности не случится — произойдут лишь перемены в терминологии: не будет войсковых операций, но будут операции «специальные».
Так оно и вышло. Тогда же, 1 апреля, генерал Тихомиров обвинил противоположную сторону в продолжающихся провокациях: дескать, за прошедшую ночь боевики 11 раз обстреливали позиции федеральных сил. Понятное дело, тем приходилось отвечать…
Такое же «примирение» продолжалось и в следующие дни.
А «на бумаге» все вроде бы двигалось к миру. Тихомиров сообщил, что уже готова «схема передислокации войск и их вывода из спокойных районов Чечни» — она будет реализовываться «по мере развития оперативной обстановки». Еще до провозглашения ельцинского плана примирения по всей республике начали подписывать тройственные мирные соглашения — между представителями федеральных войск, промосковского завгаевского правительства и местных администраций. По этим соглашениям военные брали на себя обязательства не обстреливать соответствующие населенные пункты, проводить разминирование, а местные жители — не пускать к себе боевиков. Таких соглашений становилось все больше и больше: уже к 5 апреля их набралось 156 (всего в Чечне — 365 городов и сел). Ясно было, однако, что все это филькины грамоты: ни федеральные военные, ни боевики ни у кого не спрашивали разрешения, где и когда им появляться и по каким целям вести огонь.
После мирного договора — бомбежка
Чего стоили все эти мирные договоры, говорит хотя бы случай с селом Шалажи. Поселок сугубо мирный. За весь период боевых действий его жители, по их утверждению, ни разу не допустили к себе ни одного боевика. 2 апреля они по собственной инициативе, в присутствии высокого гражданского и военного начальства подписали этот самый договор о мире и согласии. А ночью на 3-е по селу был нанесен мощный ракетно-бомбовый удар с воздуха…
Воинские чины, естественно, открещивались, что отдавали приказ о бомбардировке…
Конечно, можно было бы сослаться на то, что все произошло случайно. Обычно в подобных случаях так и утверждается: дескать, какой-то пьяный наводчик установил не тот прицел. Но здесь, повторяю, была бомбардировка с воздуха. По рассказам очевидцев, самолеты попарно около семи раз заходили на село. Какая уж тут случайность!
В результате бомбежки было разрушено семнадцать домов, около трехсот повреждено.
Но и на этом дело не кончилось. 4-го вечером Шалажи вновь подверглось бомбардировке. На этот раз на село заходили по четыре самолета. Было уничтожено еще несколько домов. Ранения получили более тридцати жителей, один погиб.
Корреспондент ИТАР-ТАСС, пройдя часть села, насчитал и сфотографировал по меньшей мере шесть воронок глубиной около четырех и диаметром около девяти метров, более десятка воронок меньшей глубины и диаметра.
В общем-то эта двукратная бомбардировка мирного села имела некий символический смысл. Ее зачинщики как бы показывали, что плевать они хотели на все эти мирные договоры, на разглагольствования о прекращении боевых действий, что у них собственные планы насчет «мирного урегулирования» в Чечне, отличающиеся от ельцинских. Утверждение Дудаева, что в Москве существует мощная «партия войны», словно бы получало наглядное подтверждение.
Свое возмущение по поводу этих инцидентов осмелилось высказать даже кормящееся с руки Кремля завгаевское правительство. «Это провокация, направленная на срыв мирного процесса в Чечне», — заявил пресс-секретарь Завгаева Руслан Мартагов. По его словам, если расследование этих бомбардировок не будет доведено до конца и виновные не понесут наказание, «народ полностью перестанет верить российскому руководству».
С еще более мощным протестом выступили Президиум Верховного Совета и Комитет национального согласия Чеченской Республики. 6 апреля они приняли совместное заявление, адресованное российской Госдуме. В нем, в частности, говорилось:
«Народ Чечни и вся прогрессивная Россия с большой надеждой восприняли обращение президента России с изложением программ урегулирования кризиса в Чеченской Республике и поверили, что действительно прекратятся военные действия и перестанут гибнуть мирные люди. Однако военные действия и крупномасштабные войсковые операции не только не прекращены, а продолжается нанесение ударов по тем населенным пунктам, которые сделали шаг к миру, подписали соглашение или изъявили желание скрепить его подписями. Так было в Новогрозненском, Катыр-Юрте, теперь это Шалажи — поселок, который традиционно находился в оппозиции к власти Дудаева».
В заявлении выражалась просьба к Госдуме «принять меры по прекращению гибели мирных жителей Чечни и военнослужащих российской армии». Если же Госдума не в состоянии оказать воздействие на исполнительную власть, авторы просили ее «обратиться к мировому сообществу, к руководителям международных организаций с призывом обратить внимание на трагедию чеченского народа и сделать все от них зависящее, чтобы прекратить кровавую бойню».
Увы, об истинных виновниках авианалетов на Шалажи мы так ничего и не узнали. Зато в оборот была запущена версия, будто село бомбили некие неизвестные самолеты, взлетевшие с территории Азербайджана.
Как видим, не прошло и недели с момента обнародования ельцинской программы мирного урегулирования в Чечне, а ее реальность уже была поставлена под большое сомнение.
Тем не менее миролюбивые заверения высокопоставленных российских чиновников, поддакивающих Ельцину, продолжали журчать, как и прежде. Будто мирная ельцинская программа не поставлена под угрозу срыва, будто в Чечне не продолжает реками литься кровь. «Выполняя указ президента, мы не проводим в Чечне войсковые операции», — успокаивал журналистов 3 апреля министр обороны Павел Грачев. «Приказ президента России Бориса Ельцина о прекращении военных действий в Чечне будет неукоснительно выполняться», — заверял 7 апреля в программе «Итоги» Виктор Черномырдин.
Шаймиев почти встретился с Дудаевым
Как мы видели, в числе посредников на переговорах с Дудаевым Ельцин назвал татарского президента Минтимера Шаймиева. Однако к моменту, когда переговоры должны были вроде бы начаться, он находился на отдыхе в дальних краях — в Объединенных Арабских Эмиратах. В прессе появились сообщения, что ввиду важности возложенной на него миссии он готов прервать отпуск и отправиться в мятежную республику. Однако 12 апреля эта информация была опровергнута: Шаймиев остается в Эмиратах, а вместо него в контакт с чеченским лидером вступит советник татарского президента Рафаил Хакимов — он-де уже находится в Чечне «неподалеку от ставки Джохара Дудаева».
Впрочем, в тот же день, 12-го, Хакимов прилетел в Москву и сообщил, что встретиться с Дудаевым ему так и не удалось: помешали боевые действия и дожди, сделавшие чеченские дороги непроходимыми. Тем не менее, по его словам, он провел переговоры с представителями Дудаева. «Говорить с ними непросто, — сказал Хакимов, — есть ряд проблем, однако я вижу перспективы». «При благоприятном стечении обстоятельств, — считает он, — встреча Минтимера Шаймиева с Джохаром Дудаевым возможна 20–25 апреля».
Увы, эта встреча так и не состоялась.
Разгром под Ярыш-Марды
15 апреля начался первый этап вывода федеральных войск из Чечни. А 16-го случился один из самых трагических для российской стороны эпизодов первой чеченской войны.
В этот день на горной дороге между населенными пунктами Дачу-Борзой и Ярыш-Марды в засаду попала колонна федеральных войск. Как почти всегда бывает в таких случаях, армейское начальство попыталось замазать истинную картину случившегося, приуменьшить истинные масштабы трагедии. Некий «официальный представитель командования федеральной группировки» 17 апреля (то есть на следующий день после случившегося) сообщил по телефону из Грозного в ИТАР-ТАСС, что группа боевиков, проникшая на территорию Шатойского района, который подписал мирный договор, «предприняла безуспешную попытку» нападения на армейскую колонну с целью захвата перевозимого продовольствия. По словам этого официального представителя, «ответным огнем противник был рассеян, при этом часть боевиков уничтожена».
