Тинкер прислонилась к стойке, наблюдая, как Тулу обтирает вымя и ставит под него десятиквартовый подойник. Тинкер была хорошо знакома с процессом дойки, да и коровы не раз хлестали ее по лицу своими хвостами. Но Пони наблюдал за происходящим с полнейшим недоумением. Прислонив голову к боку коровы, Тулу начала дойку в быстром ритме, выстреливая в подойник то одной, то другой струей молока. Тинкер вновь нарушила трудовой шум:
— Это случилось много лет назад. Ветроволк тогда еще не родился. И если даже его отец был «ублюдком клана Кожи», что с того? Отец Масленки убил его мать, но это не делает Масленку плохим человеком.
— Не, не! Длинный Ветер — отец Ветроволка — тоже еще очень молод. Политика делает то, с чем не может справиться время. А вот дед Ветроволка, по прозвищу Воющий, был убит, и Длинный Ветер занял его место во главе клана. Клинок нашел Воющего, когда ему стукнуло десять тысяч лет, и это было частью падения клана Кожи. Но, точнее, ублюдком был не он, а его отец, Быстрый Клинок. А этот Быстрый Клинок пал в битве во время войны.
— Откуда тебе все это известно?
— А откуда тебе известно про Джорджа Вашингтона или Томаса Джефферсона? Я говорю о «героях» войны и вождях нашего народа после нее. — Тулу произнесла это с такой горечью, что и Тинкер, и корова вздрогнули. — Произошла просто смена хозяев. Может, они и не такие высокомерные, как клан Кожи, но кулак у них тоже железный.
Поскольку Ветроволк был одним из «них», Тинкер расхотелось продолжать этот неприятный разговор. Тулу сказала лишь то, что устраивало ее, мало считаясь с правдой. И своей ложью пыталась настроить Тинкер против Ветроволка. Это раздражало. И так кастовая система ясно отражала ситуацию: домана правили, а все остальные им прислуживали.
— Не понимаю, — сказала Тинкер. — Если Быстрый Клинок принадлежал к клану Кожи, то как Воющий оказался вождем клана Ветра?
Тулу вздохнула, обдав своим дыханием коровий бок.
— Клан Кожи пытался не допустить использование другой магии, но лишь загнал ее в подполье. И случилось как раз то, чего они боялись: семена власти проросли и стали огромными деревьями. Невежественные, но физически сильные эльфы, вроде твоего юного здоровяка-секаша, предложили свои услуги тем, кто обладал сокровенным знанием. Какое-то время спустя касты соединились в современные кланы, однако в Годы Сопротивления они едва не потерпели поражение.
— Тогда домана присоединились к кланам и подняли их против своих отцов.
— Ты небезнадежна, моя ясная деточка. Да. Клан Кожи научился передавать магию через кровь, и тогда они породили массу ублюдков среди своих восставших рабов. — Тулу замолчала, погрузившись в прошлое. — И в этом, по моему мнению, и заключается неизбежность.
Выдоив первую корову, Тулу отнесла подойник на весы.
— Тридцать фунтов. Не писк. У Холштейнов надои вдвое выше. Отнеси-ка это в ледник.
Тинкер потянулась к подойнику, но Пони сделал шаг вперед и поднял его.
— Что ты делаешь?
— Для вас это тяжело, а мне ничего не стоит.
Тинкер фыркнула, но ничего не сказала, поскольку, увы, он был прав. Ее очень раздражало, что и Масленка, не будучи многим выше или мускулистее ее, отличался гораздо большей физической силой.
Пока они шли к большому леднику Тулу, Пони все поглядывал на подойник, полный молока.
— Да, это коровы.
Оказывается, у эльфов все же есть слова для обозначения коров и кур!
— Да. Кажется, ты удивлен?
— Они не похожи на наших коров, — пояснил он. — И я ни разу не видел, как их доят. Разведением скота занимается каста куэтаун, а не секаша.
— Понимаю. — Это объясняло и его реакцию на кур. — Ни разу за сто лет?
— Я много времени уделял тренировкам. Лишь лучших берут в телохранители, а я хотел быть только им.
— Почему?
— Потому что я в этом силен. И мне это нравится.
— Но разве это не означает, что ты обрекаешь себя на жертву ради кого-то другого?
— Если я правильно выполняю свою работу, то нет. Но если придется, то да.
— Не понимаю, как ты мог согласиться стать чьим-то верным слугой?
— Я сам выбираю, кого охранять. Только так — и не иначе. Ветроволк ценит мою жизнь так же, как я ценю его. Он защищает меня так же, как я защищаю его.
Они остановились напротив ледника, представлявшего собой квадрат со стороной в десять футов. Тинкер отворила тяжелую дверь, продолжая хмуро размышлять над словами Пони. Похоже, все ее представления о телохранителях нуждались в пересмотре.
— Ветроволк защищает тебя?
Пони вскинул голову.
— Почему вам так трудно в это поверить? Ведь и вы сами встали между мной и грозившей мне опасностью. Неужели вы думаете, что Ветроволк сделал бы меньше, чем вы?
Что он сказал? Она сама встала? Когда это она защитила Пони? А, когда Натан повел себя, как последний придурок.
— А что я сделала? Ничего особенного.
Она распахнула дверь, и холодный влажный воздух рванулся навстречу солнечным лучам.
— Вы не жалели себя, чтобы спасти Ветроволка. — Пони отдал ей подойник и с интересом смотрел, как она разливает молоко по кувшинам с широким горлышком. — Сражались не только с этими самозванцами, прикинувшимися агентами ЗМА, но еще и с варгами на свалке.
— Я не собираюсь этим зарабатывать себе на жизнь. — Тинкер заметила, что в другом кувшине сливки уже отделились от молока, и чистым черпаком наполнила ими пинтовую бутылку для Лейн. — Подай-ка мне один из тех кувшинов.
— Во всяком случае, всегда должны быть те, кто хочет охранять и защищать. — Пони поднял бутылку с молоком. — Это у них в природе. У вас, у людей, есть полицейские, пожарные, агенты ЗМА. Это не значит, что я не ценю свою жизнь, но если я буду рисковать ею, то из-за чего-нибудь стоящего.
Да, подумала Тинкер, наверное, работа Пони мало отличается от того, чем занимается Натан. Выйдя из ледника, она заперла дверь и двинулась к лавке. Черт бы побрал эту Тулу! Полукровка все выставила в дурном свете. А пришедшее в голову Тинкер сравнение Пони с Натаном вообще выбило ее из колеи. Ну почему Натан так подло предал ее? Только ему, помимо Лейн и Масленки, конечно, она открыла бы дверь, будучи завернутой в одно лишь полотенце. Чем больше Тинкер об этом думала, тем яснее понимала: она неверно судила о Натане с самого начала. Она видела в нем копа, а не мужчину. Она полагала, что он навсегда останется замечательным «большим братом», даже если к этому добавятся всякие там поцелуи. Не тратя времени на размышления, они сменили амплуа, и Натан в роли бойфренда оказался совсем другим человеком. Собственником и деспотом. Наверное, тогда, на Ярмарке, инстинктивное решение сбежать от него было самым лучшим выходом. А любое иное развитие событий давеча, на чердаке, скорее всего, привело бы Натана к попытке заставить Тинкер делать то, чего она не хочет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
