– Так будет с каждым, кто приблизится ко мне ближе, чем на длину моего клинка! – выкрикнула Карела, отходя на пару шагов от тела.
Наверняка, никто из бандитов даже не допускал мысли, что их предводителя зарезать так же легко, как курицу на дворе трактира. И уж конечно они не ждали, что красавица, пойманная в степи, не побоится начать по-настоящему смертельную игру с сильным мужчиной, и не только не побоится начать, но и завершит эту игру стремительно и блестяще.
– О, боги! – раздался какой-то неживой голос Моранаса. – Эта мерзавка убила моего брата!
Карела быстро перевела взгляд на Моранаса. Вот и второй ее противник. Лицо разбойника было перекошено, и хоть руки его дрожали, его стоило принять всерьез. Даже некоторая оторопь, о которой свидетельствовала эта дрожь, не помешает ему хорошенько проучить Карелу.
Кривоносый смуглый Жузе, как тень следующий за своим приятелем, тоже схватился за оружие.
Двое сразу? Это более чем серьезно. Но отказаться от этого сражения никак не получится. Карела перехватила саблю в левую руку, провела правой влажной ладонью по бедру, встряхнула рукой, сбрасывая напряжение, и снова удобно и ловко перехватила свое верное оружие. Сегодня сабле Деркэто предстояло уже третье испытание. Для одного вечера это было многовато, и Кареле очень хотелось сделать это третье испытание последним. Разумеется, последним только на сегодня.
Моранас и Жузе двинулись вперед. Сделав несколько шагов, они слегка разошлись и начали обходить Карелу с двух сторон. Пока один из них не оказался у нее за спиной, девушка постаралась отбежать как можно дальше от Таниуса, чтобы труп не путался под ногами.
Оба разбойника бросились на нее одновременно. Отскочив в сторону, Карела все-таки заставила их столкнуться лицом к лицу друг с другом. А потом только они повернулись к девушке. Теперь оба бандита были прямо перед ней. Клинки у обоих оказались довольно тяжелыми. Жузе угрожающе вертел над головой каким-то длинным палашом, а Моранас выставил вперед довольно грозный меч. Меч показался Кареле очень знакомым. И не зря. Это был меч благородного Эльриса, и ничто иное. Моранас все-таки нашел чем поживиться у кострища, у которого грелся зарезанный Карелой офирец.
Все это промелькнуло в голове Карелы и забылось сразу же. Только засела в голове одна крайне назойливая мысль: если все же хочешь выжить сегодня, столкновения с клинками Моранаса и Жузе стоит избегать как можно дольше. Вышибить ее сабельку могут запросто. Но Карела не была бы Рыжим Ястребом, если бы два грозных бандита могли запугать ее окончательно. Даже напугав Рыжего Ястреба, заставить его прекратить борьбу невозможно.
Уворачиваясь от свистящих клинков двух громил, Карела металась по отведенной ей площадке, подпрыгивая, приседая, то пряча голову в плечи, то бросаясь вперед. Попытки разбойников зажать ее в кольцо были безуспешны, и это не могло их не разозлить. Несколько раз запнувшись о труп Таниуса и задев пару раз друг друга плечами, бандиты совершенно разъярились. Что и говорить, Карела, в другой обстановке моментально вспыхивающая от неосторожного слова, в сражении умела быть хладнокровной и спокойной, чем заводила своих противников.
Первым ошибся Жузе. Пытаясь достать Карелу очередным ударом, он решил, что предугадал следующее движение девушки. Но она рванулась совсем в другую сторону, и Жузе, не желая сдерживать удар, попытался изменить положение и, неловко повернувшись, упал на одно колено. И Карела, отпрыгивая от офирского меча Моранаса, по пути рубанула Жузе поперек груди. Она не стала вглядываться в результат, но готова была поклясться, что Жузе если и не убит, то опасности для нее больше не представляет. Оставался разъяренный Моранас.
Молодой злобный разбойник оказался довольно опасным и настырным. Дело ясное, никаких теплых чувств к лысоватому самодуру он не испытывал, но он конечно же мнил себя наследником безграничной власти своего брата. Если не Моранас приструнит мерзавку, то кто же? Если он, как и Таниус, собирался держать своих бандитов в страхе, нужно было соответствовать тому положению, на которое Моранас претендовал. И первое, что надо было ему сделать: безотлагательно предпринять хоть что-нибудь, чтобы рыжеволосая женщина нашла свою смерть здесь и немедленно.
Мужчина, решивший убить женщину, убьет непременно, но… только если женщина ему это позволит!
И Карела поняла, что иного выхода у нее нет, кроме как перейти от защиты к нападению. Собравшись, девушка удвоила скорость своих стремительных уверток и выпадов, то с одной, то с другой стороны нанося легкие удары. Ощутив, что Моранасу уже не так легко поспевать за ее летящими движениями, Карела выбрала совсем неуловимый миг, когда Моранас сбился с ритма и совсем немного открылся… Клинок Деркэто впился ему в шею у самого основания, прямо над ключицами. О, этот клинок был поистине настоящим хищником! Он знал, где у врагов самые лакомые кусочки, и откуда следует откусить, чтобы ужасные раны и поток крови повергли вольных или невольных зрителей в трепет.
Еще живые глаза Моранаса выпучились от боли и ненависти, но его голова, уже наполовину отделенная от тела, отвалилась на плечо. Карела отпрыгнула в сторону, не желая, чтобы хлынувшая широкой струей кровь пролилась ей на ноги.
Остановившись посреди круга, в середине которого лежали жертвы клинка Деркэто, Карела сжала эфес двумя руками и медленно повернулась кругом, разглядывая разбойников: не желает ли кто-то еще вступить с ней в бой.
Лица столпившихся вокруг бандитов не выражали никаких четких желаний. Время шло, а на лицах просматривалось только безграничное удивление и замешательство. На всех лицах абсолютно. Даже чернобородый Ордо, стоящий совсем рядом и стиснувший рукоятку своего меча, раскрыв рот, смотрел то на Карелу, то на тела в пыли, и вид у него был самый что ни на есть ошарашенный.
Желающие один на один выйти на битву с женщиной как-то не спешили о себе заявлять. Идея поединка с рыжеволосой девчонкой не казалась им больше хорошим развлечением.
Карела утерла локтем пот со лба, откинула назад пряди волос и снова крепко ухватила свою саблю.
– Ну же, грязные подонки, кто следующий? – произнесла она в тишине.
А тишина была поистине мертвой. Казалось, что мертвы не только предводитель и его ближайшие приспешники, но и вся шайка, лишившаяся враз всей своей верхушки, совершенно помертвела. Или уж по крайней мере потеряла дар речи. В зловещей тишине было слышно только потрескивание костров.
Таниус, проткнутый насквозь, как цыпленок вертелом, был уже мертв. Моранас, отсеченная голова которого едва держалась на клочке кожи, залил своей кровью все вокруг. У ног Карелы еще судорожно дергал ногами Жузе, но ни у кого пока не возникало желания оказать ему помощь. Он был обречен уже потому, что рядом с ним в настороженной грозной позе стояла необыкновенно красивая и совершенно безжалостная к своим врагам женщина.
