— Что-нибудь еще? — спросил Белл.
— Все то же самое. Полно следов, и все, похоже, одного происхождения. Как и в деле Рзндела.
— Кто обнаружил тело?
— Один паренек, он ждет в машине, — возвращался на велосипеде от своей подружки буквально через несколько минут после того как все это случилось. Когда я приехал, тело было еще теплым. Сам парень, конечно, основательно струхнул.
— Ему еще повезло, что подружка не отпустила его чуть раньше, — заметил Белл. — Ладно, потом поговорю с ним. Давайте осмотрим тело.
Они прошли мимо машины Хэммонда, Везерби так и не расставался с винтовкой. Тело было накрыто резиновыми простынями, но кровь уже успела просочиться по бокам и образовать густые подтеки вдоль дороги. Рядом стоял молоденький констебль с белым как мел лицом.
— Откройте, — приказал Белл.
Полицейский наклонился и сдернул простыню на себя. Везерби передернуло, как от резкой боли. Труп был страшно изуродован, живот распорот, и внутренности бесформенными грудами валялись рядом с трупом. Везерби раньше уже приходилось видеть смерть, и первое, что ему пришло на ум, была мысль о разъяренном леопарде. Молодой полицейский выпрямился и быстро прошел к краю дороги, откуда вскоре послышались характерные звуки.
— Голову не нашли? — спросил Белл.
— Исчезла, — ответил Турлоу.
— Нет, — подумал Везерби, — леопард так не поступает.
* * *
— Итак, Джон? — спросил Белл.
Везерби опустился на колени и, стоя на мокрой земле, принялся рассматривать следы. Чуть дальше в лесу один из полицейских занимался изготовлением гипсовых слепков, тогда как другой их фотографировал. Группа экспертов обследовала автомашину Хэммонда и снимала с нее отпечатки пальцев, делала все возможные замеры и расчеты. Все действовали с профессиональной ловкостью, ничего не упуская и не забывая. Везерби поднял нахмуренный взгляд. Яркая фотовспышка внезапно выхватила из темноты лицо Белла.
— Даже и не знаю… У меня такое впечатление, что где-то я уже видел эти следы, но, черт побери, не могу вспомнить, где именно. Вот здесь они очень похожи на гигантского горностая, но ты обратил внимание, как глубоки вмятины от когтей? А дальше их очертания почему-то меняются.
— Меняются? — резко спросил Белл.
Везерби кивнул.
— Ты хочешь сказать, что это два животных? Два разных зверя?
— Возможно. Но я заметил, что следы изменились, когда животное бросилось бежать. Видишь, шаги совсем другие.
Белл кивнул. Джон встал и стал отряхивать колени.
— Вот до этого места существо двигалось шагом, — Везерби указал в сторону дороги, — а потом перешло на бег — очевидно, погнавшись за своей жертвой. И следы изменились. Но все дело в том, Джастин, что шагом оно передвигалось на двух ногах.
Некоторое время оба стояли молча.
* * *
— А ты не мог бы пройти по следу? — спросил Белл.
Они вернулись к машине. Дождь не переставал ни на мгновение, темные тучи на светлеющем фоне теперь особенно выделялись. Рядом стоял Турлоу, нервно поглядывая из стороны в сторону.
— Пожалуй. Но только чуть позже. Мне нужен дневной свет.
Белл кивнул.
— Ну, значит, здесь нам больше делать нечего. Можем вернуться в «Бридж-отель» и подождать там, пока не рассветет.
— Да, если бы мы только знали, какого именно черта будем искать, — ворчливо проговорил Турлоу. — Человека или животное?
— Кого-то, кто ходит на двух ногах, а бегает на четырех, — отозвался Белл. — Человека или животное.
— Или смесь того и другого, — добавил сержант.
Белл глянул на него, и Турлоу неловко потупился.
— А вы что, не верите в подобное? — спросил Белл.
— Нет, конечно.
Но взгляд у него при этом был очень странный.
Он чувствовал грядущий темный страх.
6
Везерби и Белл вернулись в отель. Дождь наконец перестал, но его сменил густой туман. Они прошли в гостиную и уселись у окна. Их башмаки были перепачканы в грязи, а лица покрыла темная щетина. Оба порядком устали. Ночь показалась им очень длинной и, увы, не принесла результата. Везерби попытался было пройти по следам — он без особого труда различал их сбоку от дороги на протяжении примерно сотни метров, — но затем отпечатки неожиданно исчезли. Словно кто-то стер их, уничтожил напрочь, причем было непохоже, чтобы они исчезли постепенно — следы просто вдруг оборвались, Белл молча и сосредоточенно шарил повсюду взглядом, тогда как Везерби прошел чуть дальше и там возобновил поиски. Они сделали довольно большой крюк от того места, где следы заканчивались, но так ничего и не нашли. Потом снова отправились по кругу на случай, если убийца двигался задом наперед, оставив первый след где-то на касательной к нему; Затем по широкой дуге прошагали в противоположном от цепочки следов направлении — вдруг преступник перемещался спиной вперед, по-звериному чуя, что за ним обязательно организуют погоню. Новых следов нигде не было. Он явно ходил, как человек, а бегал, как животное, и Везерби вряд ли удивился бы, узнав, что их противник может летать, как птица.
В конце концов они снова вернулись на тропинку. Шофер безмятежно покуривал в машине, поджидая их. Тело Хэммонда уже увезли, но темное пятно крови на траве осталось. Белл остановился у машины, а Везерби внезапно захотелось проверить еще кое-что. Он двинулся по протоптанной тропе и, пользуясь авторучкой вместо линейки, несколько раз замерил глубину оставленных следов — сначала животного, потом Хэммонда и, наконец, своих собственных. Белл задумчиво почесал в затылке. Затем Везерби сошел с тропы и сделал четвертый замер — в том месте, где убийца шел шагом. Наконец, выпрямившись, задумчиво посмотрел на авторучку, наморщил лоб, явно обдумывая полученные результаты, после чего медленно побрел к машине, и они вернулись в гостиницу.
* * *
— Извини, Джастин, — проговорил он, глядя в окно. Туман длинными полосами полз над болотами, мимо по шоссе проехало несколько машин.
— Ты сделал все, что мог, Джон. Кто, кроме тебя, вообще мог хоть что-то разглядеть в этих следах?
Везерби пожал плечами — он не стал спорить с Беллом.
— Ну и что теперь?
— Не знаю. Но меня все это очень тревожит, Джон. Я распорядился, чтобы прислали собак, хотя особых надежд на них не возлагаю. А ты так и не пришел ни к какому предположению, хотя бы самому предварительному?
— Мне кажется, теперь я понимаю во всем этом еще меньше, чем в начале. Факты никак не складываются вместе. Взять хотя бы следы на теле — если учесть распоротый живот, можно предположить, что они принадлежат кому-то из семейства кошачьих. Разумеется, это не столь сильный зверь, как, скажем, тигр или лев — те просто переломали бы жертве все кости, тогда как мы имеем дело с относительно поверхностными ранами… Ребра тоже целы, хотя живот, повторяю, вывернут наизнанку. Скорее похоже на леопарда — он ведь сравнительно легок, но крайне свиреп и не столько сминает добычу, сколько раздирает ее своими острыми когтями. Но и такой силы мало, чтобы чисто отделить голову от туловища. Тут действительно нужна невообразимая мощь.
Белл кивнул и скрестил ноги. С башмака на ковер свалился кусочек подсохшей грязи, и он задумчиво поглядел на него.
— А что насчет следов?
— Мне они показались очень знакомыми, но я до сих пор не могу припомнить, где видел их раньше.
— Не так-то много на свете зверей, которые способны ходить на двух, а бегать на четырех лапах, — заметил Белл.
— Может, какая-то разновидность человекообразной обезьяны… или медведь, хотя мне лично это представляется маловероятным. Но есть в этих следах и другие непонятные детали. Я имею в виду то, как они меняются, когда животное переходит на бег. Они заметно уплощаются. Разумеется, если вес зверя распределяется между всеми четырьмя лапами, следы оказываются не столь глубокими, как если бы он шел на двух, и все же я полагаю, что разница не может быть столь уж значительной. Я замерил глубину следов, для сравнения оставив собственный отпечаток — мне хотелось определить вязкость почвы, — и все это, в свою очередь, сопоставил со следами Хэммонда. Результаты оказались довольно неожиданными.
Белл ждал продолжения, упершись локтем в кресло.
В комнату заглянула и тут же исчезла голова гостиничного служащего.
— Когда это существо шло шагом, — продолжал Везерби, — оно было явно тяжелее меня. Я предполагаю, что оно передвигалось на задних конечностях, — оставленные им следы занимают примерно ту же площадь, что и мои собственные, разве что они более глубокие. По моим оценкам, оно весило килограммов восемьдесят-девяносто… да, вроде леопарда, не больше. Но как только оно перешло на бег, следы стали слишком уж плоскими — даже с учетом двукратного увеличения площади опоры. Их мог бы оставить детеныш того же леопарда, но никак не взрослый зверь.
