Матотаупа посадил Харку на серого коня и сказал, чобы он немного поспал, сам же сел на рыжего, серого повел в поводу. Как ни досадовал Харка, но ничего не мог поделать — сон овладел им, но не настолько, чтобы он мог свалиться с коня.
Харка очнулся, когда они остановились. В ночном лесу было совсем темно. Отец поручил лошадей мальчику и предупредил, чтобы он ни на секунду не смыкал глаз, так как недалеко вражеские дозоры. Харка пожевал еще немного мяса и окончательно стряхнул с себя сон. Матотаупа исчез в темноте.
Прошло около двух часов, прежде чем отец возвратился.
— Здесь сто коней и только десять воинов охраняют их, — сказал он сыну. — Дозорные беспечны, они даже не стреножили коней, а пустили их в наспех сделанную из деревьев и веток загородку. Такая изгородь удержит только спокойных коней, но если их испугать, они легко перемахнут через эту преграду. Мы оставим воинов пауни без коней раньше, чем они достигнут леса. Хау.
Харка даже забыл о своей усталости.
— Мы испугаем коней, отец?
— Да, постараемся. Лучше всего бы напугать их огнем, но я не хочу вызывать лесного пожара. Тогда огонь снова перекинется в прерии и сгорят все луга. Не останется травы ни для бизонов, ни для коней рода Медведицы. У тебя еще есть патроны?
— Немного. Два или три я бы мог пожертвовать…
— Тогда выстрелишь прямо в табун — это все-таки лучше, чем стрелять в воинов, — и кони понесутся. Если у наших воинов хорошие глаза, быстрые ноги и ловкие руки, они сумеют в прерии поймать этих коней.
— Хорошо.
Матотаупа повел Харку через лес. Им пришлось повести за собой и лошадей, потому что оставить их без присмотра было опасно. Но из-за этого им пришлось сделать большой крюк, чтобы их не обнаружила охрана. Они поднялись по склону вверх и только оттуда подошли к пасущимся коням. Чтобы сократить длину загородки, пауни установили ее так, что с одной стороны лошадей ограничивал крутой, скалистый, почти лишенный растительности склон. Наверху этого склона они выставили двух дозорных. Остальные дозорные расположились вдоль ограды. План Матотаупы состоял в том, чтобы бесшумно снять верхние посты и со склона открыть огонь по табуну. Поэтому они поднялись по склону значительно выше, чем стояли дозорные. Там они привязали своих коней.
Легкими прыжками, как дикие кошки, принялись они затем спускаться. Кроме оружия, они еще прихватили каждый по камню. Скоро они заметили метнувшиеся за деревья тени дозорных, которые тоже, видно, обнаружили их и хотели укрыться от надвигающейся опасности. Но как только один из них неосторожно высунул голову, Харка бросил в него камень. Один дозорный был выведен из строя. Второго Матотаупа взял на себя. Он прыгнул, и прежде чем растерявшийся противник смог применить оружие, обхватил его и сбросил вниз, к табуну. Харка последовал примеру отца и, схватив оглушенного камнем пауни за ноги, перевалил его через край утеса и тоже сбросил вниз. После этого он выстрелил по табуну из ружья, и они вместе с отцом заорали во весь голос:
— Хи-юп-юп-юп-хи-иах!
Матотаупа нашел непрочно держащийся на склоне камень, столкнул его вниз, и тот покатился, увлекая за собой целую лавину. Грохот камней совершенно перепугал лошадей, и, перескакивая через загородку, они понеслись из леса. Перепуганные дозорные, вскочив на коней, ускакали вместе с рассыпавшимся по лесу табуном.
Успех был полным. Матотаупа громко расхохотался, да так, что, неосторожно шагнув, оступился и тоже покатился по откосу вниз. А Харка, несмотря на происшествие с отцом, тоже не мог удержаться от смеха. Он лег на землю, но не для того, чтобы повторить такой же номер, а чтобы посмотреть, не пострадал ли отец, и был очень рад, когда увидел, что отец поднимается на ноги.
— Все в порядке, — крикнул он Харке. — Давай сюда.
Харка на минуту словно задумался.
— Это не пойдет, — весело крикнул он отцу. — Ты хочешь, чтобы будущий воин дакоты повторил, твой полет! Нет, я уж лучше пойду наверх, к нашим мустангам. Это дело будет вернее.
Отец рассмеялся. И в этом смехе и шутках разрядилось то огромное нервное напряжение, которое не оставляло их все эти дни.
Матотаупа обошел утес, поднялся наверх, и они пошли к лошадям, которые тоже были сильно потревожены и радостно встретили своих хозяев.
— Мы сделали все, что могли, — сказал Матотаупа, высекая огонь и раскуривая трубку. — Теперь посмотрим, что будут делать другие.
— Но чтобы посмотреть, нам придется опять отправиться в прерии, — сказал Харка.
— Да, придется это сделать.
В начинающемся утреннем рассвете Харка увидел, как глубоко запали глаза отца. Бессонная ночь сказалась и на нем.
— Может быть, ты немного поспишь, отец?
— Нет, потом.
Матотаупа докурил трубку и поднялся, может быть, не так проворно, как всегда, но даже не покачнувшись. Оба сели на мустангов и предоставили им самим выбирать дорогу вниз по склону.
Когда они миновали опушку леса и выехали в прерию, то прежде всего увидели множество следов беспорядочно носившихся лошадей. Но лошадей видно уже не было и не было слышно ничего, что бы могло привлечь путников.
Матотаупа приглядел высокое дерево и забрался на него. Харка, привязав коней, тоже полез за отцом. Поднявшись высоко на дерево, они увидели вдалеке за пологим скатом две тоненькие струйки дыма.
— Это могут быть только воины рода Медведицы. Они сидят теперь вокруг костров и упиваются победой, — сказал Матотаупа. — И кони пауни у них, ведь мы пригнали табун прямо им в руки. Пауни же, наверное, удрали, во всяком случае, никого из них не видно. Пауни, конечно, тоже удалось поймать сколько-нибудь коней. А вон там, вдалеке, видишь, пасется несколько мустангов. Да, эти животные теперь никому не дадутся в руки.
Матотаупа принялся медленно спускаться вниз, он о чем-то крепко задумался. Он подождал Харку, и они молча поехали к ближайшему костру дакотов: решительный момент был слишком близок, чтобы о нем говорить.
Когда они приблизились настолько, что могли уже различить отдельных людей, стоящих на небольшой возвышенности, они заметили, что за ними тоже наблюдают. Матотаупа не ошибся — это были воины рода Медведицы. Вскоре можно было уже узнать Старого Ворона, его старшего сына и Старую Антилопу. Еще одиннадцать воинов располагались вокруг костра, с ними — Четан, который хотя еще и не был воином, но принимал участие в преследовании пауни.
Матотаупа и Харка шагом приближались к воинам. Оба были насторожены. Харка старался поймать взгляд Четана, а Четан смотрел на Харку: да, они были старыми и верными друзьями.
Матотаупа остановил своего коня. Харка тоже остановился.
Кто же первый заговорит?!
Старый Ворон зашевелил губами, точно боролся со словами: должен или не должен он их произнести.
