пора бы уже было жадинке конкретно надорваться. Но она упорно цеплялась за Динку, не выпуская ее из своей мертвой хватки, – и между прочим, медленно, но верно приковывала к месту бродяг, пришедших ей на выручку. Так что если бы мы даже решили сейчас бросить подругу на произвол судьбы и брызнуть в разные стороны, вырваться удалось бы только подоспевшим последними Мухе с Бородой, да и то не факт. Увы, ближе к центру Зоны аномалии становились все более мощными и коварными. Например, встретить на Полигоне птичью карусель метров двадцати в диаметре – вовсе не чудо.
Полоса мухобоек мерцала уже в нескольких метрах от нас.
– Бахч! Вова! – надрывался Борода. Он стоял спиной к своим отмычкам, и ему не было видно, чем они занимаются. – Ко мне, живо! Шкуру спущу!..
А вот я видел и того, и другого. И не разделял оптимизма Бороды.
Бахчисарай, уже метрах в двадцати от нас, продолжал медленно отступать в ту сторону, откуда мы пришли. Вид у него был жалкий, нижняя губа дрожала. Понятно, для чего ему рисковать ради чужой шкуры, когда своя ближе к телу? Ожидать от него помощи, похоже, было бесполезно.
А Вова неподвижно стоял неподалеку от нас. Только от него помощи тоже можно было не ждать, потому что он стоял лицом к колесу обозрения и, запрокинув голову, словно зачарованный смотрел, как оно неуловимо вращается в вышине.
Имею ярко выраженное дурное предчувствие, как говорит в таких случаях один страус.
И ведь как обидно: жадинка почти перегружена, она и так уже держит гораздо больше, чем способны удерживать ее сестренки. Ткни только – и лопнет.
– Вова! – заорал я. – Не смотри туда, кретин! Гусь, скотина, ты передал ему, что он может попасть под колесо?!
– Передал, – пропыхтел Гусь у меня за спиной. – В подвале еще…
К сожалению, предупреждения Черного Сталкера не всегда бывают четкими и однозначными. Иногда это слишком расплывчатые оракулы. Не сразу и поймешь, о чем речь.
– Вова! – крикнул Борода, расширенными глазами глядя, как понемногу подползает к нам аномальное поле. Совокупный заряд сросшихся боками мухобоек, двигавшихся в нашу сторону, мог бы мгновенно испепелить еще пару таких же групп, как наша. – Брат, слушай меня! Борись с этой дрянью! Просто чуть поверни голову, прикрой глаза краем капюшона!..
– Летать… – прошептал Вова.
Не обращая внимания на наши истошные вопли, он медленно, подволакивая ноги, двинулся вперед, к колесу. Я с тихим отчаянием смотрел, как он перелезает через невысокую оградку.
Полупридушенная Динка чуть повернула голову, коснулась моего лица щекой.
– Хемуль, – пробормотала она, ластясь, как кошка, – я люблю тебя, падла… Прости меня за все… Прости, что всё вот так вышло…
– Я тебя тоже очень люблю, красавица, – отозвался я, – но давай не умирать раньше времени, ладно?
– Хоть бы кто-нибудь анекдот рассказал, что ли… – тоскливо произнес Муха. – Долго еще?
– Минуты четыре, – откликнулся Патогеныч. – Судя по скорости подползания. Может быть, споем напоследок?
– Иди к черту! – огрызнулся Борода. – Енот, хорош пихаться!
– Ты что – нервничаешь? – удивился Патогеныч. – Умереть в Зоне, мгновенно, прижавшись к прекрасной женщине, в окружении лучших друзей – о чем еще может мечтать вольный сталкер?! По-моему, тебе совершенно необходимо за оставшееся время жизни постичь Дао…
– Ладно, споем, – прервал его Муха. – «А на этой скамье, – заунывно затянул он, – на скамье подсудимых…»
– Бахч! – снова заорал Борода. – Бахча, щучий сын! А ты подумал, как из Зоны один выбираться будешь, когда нас всех насмерть долбанет?!
Бахчисарай остановился в нерешительности. И похоже, этот аргумент возымел действие. Беспомощно оглянувшись на почти уже захлопнувшуюся за его спиной ловушку, отмычка посмотрел на нашу толпу, перевел взгляд на колесо, тут же, словно обжегшись, отвел взгляд, снова посмотрел на нас…
Затем, не рассуждая больше ни секунды, поддавшись мгновенному порыву, бросился к нам и с разбегу врезался в спину Бороде.
Жадинка крякнула и надорвалась.
От толчка стоявший с противоположной стороны Муха пошатнулся, сделал два шага в направлении подползающей линии аномалий и замер на самой ее границе, судорожно балансируя руками; я дернул его на себя за шиворот. Наша группа рассыпалась, больше нас ничего не удерживало. Енот от Динки так и не отлип, поэтому мне пришлось отдирать его за шкирку.
– Фашист! – хрипло простонал Енот. – Я ведь мечтал об этом несколько лет!..
– Пошути мне еще! – свирепо зашипел я. – Уши оборву!
Патогеныч с Бахчем уже бросились к стремительно исчезающему проходу в сплошной линии аномалий и едва успели затормозить: он схлопнулся прямо перед их носами.
– В стороны! – заорал Борода, прикидывая на глазок расстояние до цепи мухобоек.
– Что собрался делать? – насторожился Патогеныч.
– Прорываться, естественно. – Борода сосредоточился на датчике аномалий, начал что-то прикидывать. – Как только разряжу мухобойки, сразу следом за мной, поняли, радиоактивное мясо? След в след!
Патогеныч молча кивнул. В общем, тут даже дискуссии были ни к чему: только у Бороды имелся достаточно крутой защитный комбез, чтобы выдержать мощный электрический разряд.
Другой вопрос, что даже его защиты вполне могло не хватить. Однако москаль сознательно шел на то, чтобы исполнить роль камикадзе: когда стоит вопрос, умереть в большой компании или умереть одному, чтобы спасти всех, нормальный бродяга обычно долго не раздумывает.
Тем более что и шансы выжить у него вполне имелись.
Я покосился в сторону чертова колеса. Вова уже поднялся на помост, с которого осуществлялась посадка, и, неловко переступая непослушными ногами, приближался к движущимся кабинкам.
Сорвав с плеча автомат, я коротко прицелился и выжал спуск. Пуля ударила отмычку в плечо, развернув его почти на девяносто градусов. Бесполезно: даже мгновенная сокрушительная боль не смогла его протрезвить. Он снова повернулся лицом к колесу и продолжал двигаться вперед, словно лунатик. Необходим был кто-то здравомыслящий, кто смог бы оттащить его назад.
Почувствовав нарастающее головокружение, я поспешно отвернулся. Всё, забыли о Вове. Нету больше никакого Вовы. Если я перелезу следом за ним через оградку, вместо одного трупа у нас будет два. Про- ехали.
– Борода, – негромко проговорил Патогеныч, – не надо бы тебе…
– Варианты? – отозвался тот.
Патогеныч умолк, глядя на медленно сужающийся круг чистого пространства, в котором мы стояли.
Борода убрал датчик аномалий, ткнул пальцем:
– Вот тут попробую. Вроде бы потоньше…
– Хорошей работы, бродяга, – сквозь зубы проронил Муха.
– На той стороне встретимся, – отозвался Борода. – Все готовы? Тогда поехали!..
Взяв короткий разбег, он кинулся прямо на аномальный фронт – и мы, отпустив его метров на десять, бросились следом.
Гигантская мухобойка, в которую стремительно влетел Борода, взорвалась ослепительной вспышкой, на мгновение впечатав черный силуэт москаля в наши сетчатки. Фиолетовая горизонтальная
