написать?
– К сожалению, у нас в редакции установлен лимит на каждую персону кроме мэра. Главный редактор и так меня поругивает за то, что вы и некоторые ваши сотрудники стали чересчур популярными персонажами. Вопреки требованию начальства я все же задам Сатибо один вопрос. Дело в том, что в редакцию поступает шквал звонков. Читатели интересуются, когда ваша сестра Юми возобновит выступления в клубе “Дырявый Джо”. Волочаровцы с нетерпением ждут ее новой программы. Звонил сам мэр. Сказал, что он страстный поклонник творчества Юми. Я и сам, честно говоря, пару раз с премии покупал билеты на ее шоу.
– Юми выступит, когда Лиза ей разрешит, – Сатибо поздно сообразил, что фамильярно упомянул госпожу при постороннем человеке и попытался залакировать промашку. – Наша начальница придерживается высоких моральных принципов и требует того же от подчиненных.
– Лизавета Филипповна, разрешите Юми выступать в клубе, – взмолился журналист.
– Мне надо подумать, обстоятельно поговорить с самой Юми, – в Лизе проснулась обида на Джаника Саркисова. – Вы должны меня понять, Егор. Когда заместитель главного технолога мясокомбината публично танцует стриптиз, это бросает тень на деловую репутацию предприятия.
– А мне кажется, что шоу Юми служит отличной рекламой продукции комбината. Особенно – эротической серии мясных деликатесов. У вашей сотрудницы талант. На ее представления выстраиваются очереди. Люди толпятся в дверях клуба, чтобы хоть издали посмотреть, как она танцует. Сейчас поклонники Юми очень расстроены. Они боятся больше не увидеть ее на сцене. Спрашивают журналистов – что случилось? Мы не знаем, что ответить.
– Ничего пока не отвечайте. Я подумаю. Скоро сообщу вам о своем решении, – произнеся несколько отрывочных фраз, Лиза приняла телефонный звонок. – Тиша, Сатибо, покажите гостю антикварную гостиную, – поручила она. – Мне нужно поговорить с поставщиком запчастей для промышленного оборудования.
Войдя в старую гостиную, Егор приготовился снимать.
– Ну и ну! – заинтригованно воскликнул он, посмотрев на обстановку комнаты уже не через видоискатель, а своими глазами.
Опустив фотоаппарат на грудь, Егор вытянул вперед руки и пошел, пошатываясь как зомби, к кушетке Лаврентия.
– У вас, ребята, тут четко ощущается потусторонняя активность, – определил гость.
Я подошел к нему. В следующую долю секунды произошло страшное: откуда ни возьмись, как будто с потолка, на Егора обрушился Лаврентий и, прижав парнишку к полу вниз лицом, схватил его зубами за шею. Не сумев оттащить агрессора (руки прошли сквозь призрачное тело), я вырвал из-под него журналиста, не позволил вонзить клыки глубже и повредить сухожилия или трахею. Лаврентий закинул подскочившего Сатибо в открытый камин, шлепнул меня окровавленной ладонью по губам и исчез.
– А-а-а-а! – завопил вскочивший Егор, одной рукой закрывая кровоточащую рану на шее, а другой прижимая к себе фотоаппарат с разбитым объективом.
Увидев мои горящие глаза, длинные клыки и окровавленное лицо, он подумал, что я пытался его съесть.
– Тиша, ты… – вошедшая в старую гостиную Лиза подумала то же самое. – Ой, мама родная.
Оправившись от шокового оцепенения, Егор бросился наутек. Я побежал за ним и догнал бы, но коварный призрак выдернул у меня из-под ног бессарабский ковер, и я растянулся на полу. Черный как кочегар Сатибо прыгнул через меня словно конь на скаку.
– Ловите журналиста! – что было голоса прокричал я. – Держите его! Не дайте ему уйти!
– Что у вас там? – удивленно спросил поставщик запчастей.
Лиза поднесла смартфон к уху:
– Небольшая проблемка. Моя комнатная собачка покусала гостя. Я вам перезвоню через час. Договорились?
– Буду ждать звонка, – поставщик дал отбой.
– Чего придумали вредители! – проревел надо мной Лаврентий. – Привели в мое семейное гнездо медиума под видом журналиста. Думали, он меня выгонит. Не дождетесь!
Ценнейший безворсовый ковер был заляпан кровью и сажей. Я поднялся на нем и собрался бежать, но Лиза взяла меня за руку, и я не посмел ее оттолкнуть.
– Я разочарована, – в ее глазах блеснули слезы. – Ты обещал не кусаться. Как теперь тебе верить? Тиша! Сказал бы честно, что тебе хочется человеческой крови. Я бы купила ее на станции переливания.
– Мне не нужна человеческая кровь, – я перехватил ее руку и отпустил. – Она будит неприятные воспоминания об убийстве моих близких людей.
Лиза отвела расстроенный взгляд. Она не поверила.
– Ветров ушел. Шустро бегает парень. Мы с Кампаем не успели его догнать. Он выскочил в калитку и умчался на своей старой “Десятке”, – доложил вернувшийся в дом Сатибо. – Я не рискнул перекинуться и притащить его сюда вместе с машиной. Подумал, а вдруг у него сердце прихватит от страха и он умрет. Парню и так досталось.
Следом в гостиную вошел Мираи и высказал предположения:
– Журналист поедет в редакцию или в больницу. Мы его тихо и мягко возьмем.
– Успокойся, Лиза, – Сатибо подмигнул мне, чтобы я помалкивал. – Принести тебе чего-нибудь?
– Не надо, – Лиза села на диван, скрестив руки и ноги. Она будто хотела завернуться в кокон. – Я все равно не успокоюсь.
– Мы все уладим, – сказал Сатибо железным голосом гангстера. – Если Ветров расскажет об укусе охотникам, они убьют Тихона. Мы не дадим ему ничего разболтать.
– Сати! Я не поняла! Ты на чьей стороне? С чего это ты стал покрывать Тишу?
– Сама говорила, что вампир – твоя собственность. Я по долгу службы обязан защищать твое имущество.
– Я прекрасно знаю, что означает слово “уладим”. Сейчас ты скажешь, что Егора придется убрать как опасного свидетеля. Имей в виду, я не собираюсь убивать людей. И вам не позволю.
– Мы тоже не собираемся убивать Ветрова. Привезем его сюда, поговорим с ним по-мужски.
– Будете его пытать? Отобьете ему печень и почки?
– Мы спокойно сядем в кабинете и поговорим с журналистом без причинения вреда его здоровью. Нам пора. Иначе мы его упустим. Едем, Мираи.
Оборотни ушли, и я бесшумной тенью приблизился к расстроенной девушке.
– Уходи. Не хочу с тобой говорить. Я для тебя все… все, – Лиза проронила слезинку, – а ты меня подставил.
Я ушел, но недалеко. Сел на диван, подперев обе щеки, и погрузился в тяжкие раздумья. Застывшую человеческую кровь с лица не сразу вытер. Она напоминала о горечи
