Сергей достал из холодильника запотевшую бутылку минеральной воды, протянул ее Турецкому и сказал:
— Теперь, надеюсь, можно начинать?
— Конечно, прошу прощения за капризы, но разговор будет, возможно, долгий, в горле пересохнет. Я ведь не адвокат, долго говорить не научен…
— Да ладно, — отмахнулся Бибарцев-старший.
— Значит, так. Вы, Сергей Николаевич, обратились ко мне с просьбой негласно проверить сотрудников вашего банка на предмет хищения имеющихся в вашем активе сумм…
— А что это ты так протокольно?
— На тот случай, Сергей, если у тебя магнитофон записывает.
— Очень надо! Дело ведь внутреннее… или я ошибаюсь?
— Внутреннее, конечно… По моей просьбе к вам пришел один мой бывший коллега. Он под видом проверяющего из муниципальных органов шлялся по всем вашим службам, всюду совал свой нос, особенно часто захаживал в отдел компьютерных операций, который, как известно, закрыт не только для клиентов, но и для не задействованных в отделе сотрудников. Кроме них, лишь вы, Сергей Николаевич, и ваши заместители имеют право туда входить. Так?
— Так. Но зачем ты рассказываешь мне то, что я лучше тебя знаю, потому что порядки эти установил лично?
— Как оказалось, есть еще один человек, который свободно заходит в комнату компьютерного контроля.
— Кто?! Сейчас немедленно вызову заведующего и, если ты говоришь правду, вышвырну, к чертовой матери, в ту же секунду!
— Не горячись, подожди. Дослушай сначала, — попросил Турецкий и взглянул на Эдуарда.
Тот сидел с каменным выражением лица и вяло перебирал длинными жесткими пальцами янтарно поблескивающие четки.
— Мой протеже понаблюдал за этим человеком и установил, что в определенные дни сей работник ходит на обед несколько раньше положенного, и не куда-нибудь, а в дорогую, но довольно безвкусно оформленную забегаловку, которая теперь по-модному называется гриль-баром. Там он наскоро перекусывает, немного выпивает, флиртует с барменшей, а потом из ее служебного кабинетика звонит по телефону. Причем, как показала девица, которая вольно или невольно прислушивалась иногда, разговоры все были деловые, о счетах, суммах и прочих цифрах. И еще эта девица заметила, что по телефону ее постоянный клиент разговаривал каким-то не своим голосом, словно дразнился или хотел кого-то ввести в заблуждение. Вы не знаете, кто из ваших коллег может имитировать ваш голос, а, Сергей Николаевич?
Бибарцев-старший озадаченно смотрел на Турецкого некоторое время, потом покачал головой:
— Понятия не имею! А что?
— Работники отдела компьютерного контроля клятвенно показали, что все распоряжения о переброске каких-либо кредитов или плажетей посредством компьютерной сети они получают только от вас или ваших заместителей. Причем заместители должны подкрепить свои распоряжения письменной заявкой с вашей, господин управляющий, визой. И лишь исключительно вы, Сергей Николаевич, можете отдавать такие распоряжения устно и даже по телефону. Вы пользовались своей привилегией?
Бибарцев потер ладонью лоб.
— Практически нет. Возможно, раз или два.
— Разумно, что вы не злоупотребляли этой сомнительной привилегией, но ошибка, что она вообще могла иметь место. Этим и воспользовался похититель. Вашим голосом по телефону он отдавал в отдел соответствующее распоряжение и так был уверен в точности работы вашего банка, что никогда не перепроверял исполнение своих приказов. Зато проверили мы.
— Ну и?.. — нетерпеливо перебил Сергей Бибарцев.
Эдик Бибарцев оставил в покое свои четки и тоже внимательно слушал.
— Как раз в те дни, когда ваш артистически одаренный работник ходил в забегаловку, во время его отсутствия на рабочем месте операторы отдела контроля получали приказ патрона о переводе неких закодированных сумм на не менее закодированные счета. Вы пали жертвой собственной секретности: так как кругом коды, цифровые, буквенные и всякие другие, очень сложно по горячим следам отслеживать, куда какие деньги пошли. А так как вор обворовывал счет своего банка, никто не поднимал шума и потому вы так долго ничего не знали. Мы взяли на себя и эту работу. Установлено, что суммы переброшены в Соединенные Штаты Америки.
— Это неудивительно: наш банк работает с некоторыми крупными фирмами и банками, инвестирующими сюда деньги… — начал было с оттенком гордости за свое детище управляющий, но затем спохватился: — Что?! Ты хочешь сказать…
— Нет-нет, — быстро перебил его Турецкий. — Так далеко мои щупальца не протянулись. Я оставлю тебе номер счета, на который переводились деньги в те дни, когда твой сотрудник обедал в забегаловке. Совокупная сумма переводов как раз и составляет то, чего ты недосчитался на своих активах.
— Кто такой? — выдохнул Сергей Бибарцев, хватаясь за бутылку.
— Подожди. Всему свое время…
— Ты видишь, Эдька, что делается?! — вскричал оскорбленный до глубины души отец. — Вот и доверяй после этого!..
Александр Борисович с нескрываемым любопытством смотрел на Эдуарда.
А тот, напротив, старался на следователя не глядеть, да и с отцом избегал встречаться взглядом.
— Надо бы мне отлучиться, отец, — сказал он, теребя свои четки.
— Подожди! — вместо родителя строго сказал Турецкий. — Посиди, уже недолго. Получив всю выше изложенную информацию, мы на денек установили за вашим похитителем скрытое наблюдение. Всего на денек, но кое-какие результаты получили. Как раз в тот день, следующий после последней перекачки денег от вас к американцам, объект отправился на центральный переговорный пункт и заказал разговор с Лос-Анджелесом. С кем вы там разговаривали, Эдуард Сергеевич?
— Что? Что? Что?!..
Потрясенный Сергей Николаевич Бибарцев смотрел на Турецкого и выкрикивал свое «что» с каждым разом все громче, словно участвовал в соревнованиях.
Эдуард стал медленно вставать и одновременно тянуться к ручке двери.
— Мальчик, если ты сейчас отсюда сбежишь, я подпишу ордер на твой арест, — предупредил его замаскированный слегка порыв Турецкий.
— Арест? — вяло и приглушенно повторил словно эхо Сергей Бибарцев.
— Ты уж извини меня, Сергей Николаевич, я тянул до последнего, надеялся, что он сам тебе признается, избавит и тебя, и меня от неприятного разговора. Позавчера я под благовидным предлогом вызвал его в прокуратуру, рассказал, что мы по твоей просьбе его вычислили. Парень поведал трогательную историю насчет того, зачем ему нужны деньги. Он дал мне слово, что расскажет тебе все, и вы сами, без посторонних, решите свое семейное дело. Но сам понимаешь, моя профессия не располагает к излишней доверчивости. Поэтому, когда на следующее утро я убедился, что Эдуард не собирается ни в чем признаваться, установил за ним наблюдение. И что ты думаешь? Вместо того чтобы прийти к тебе и повиниться, он вчера перегнал самую крупную партию долларов в Америку. Восьмая по счету сделка за почти три месяца.
— Ты из-за моих денег установил за ним наблюдение? — глухо спросил Сергей Бибарцев. — Не проще ли было мне позвонить? Тогда бы он не успел последние двести штук у меня спереть.
— По большому счету, Серега, насрать мне на твои деньги! — с возмущением ответил Турецкий. — Ты воспитал юношу, который тебя же и обворовывает, — твои проблемы. Но то, что он, когда я ему об этом сказал, сунул мне в машину взрывчатку, — это уже мое дело! И когда я поволоку его в суд за покушение на должностное лицо, занимающее ответственное положение в государстве, акулистые адвокаты высосут из папаши-банкира в два раза больше, чем Эдуард у тебя украл! Но не добьются ничего. Государство было бы снисходительно к нему, если бы он убил прохожего, но государство не прощает, когда покушаются на его собственность. Ты-то это знаешь!..
Сергей Николаевич Бибарцев шарил в кармане пиджака. На него было неприятно смотреть, так исказили его лицо то ли боль, то ли злоба, а может, и то и другое вместе.
— У тебя там таблетки? — встревоженно спросил Турецкий, приподнимаясь с дивана.
Вместо ответа Бибарцев-старший выпростал из кармана с клапаном небольшой черный пистолет и начал вставать, сближаясь с Турецким. Но смотрел на сына, ему и рычал, брызгая слюной:
— В свою же миску гадишь?!.. Пристрелю, на хрен!..
Турецкий, благо был рядом, перехватил руку с оружием, попытался сразу взять ее на прием, но Сергей Бибарцев тоже еще не все забыл. Поэтому они, на первый взгляд неуклюже, возились над накрытым столом, роняя бутылки на тарелки и разбивая стопки и стаканы, пока, улучив минуту, Турецкий не крикнул Эдуарду:
— Уйди отсюда!..
Бибарцев-младший не заставил повторять приказ дважды. Дверь хлопнула, будто только и ждала этого.
Теперь Сергей Бибарцев с некоторым даже облегчением позволил Турецкому отнять у себя пистолет.
