господином Фонтанжем, и, судя по описаниям вещей, француз разделял мнение Форстера. Только через несколько недель, проведенных в Англии, разговор об этом возобновился; Ньютон, желавший вернуть все эти вещи владельцу, попросил Фонтанжа переговорить с маркизом и назначить день для осмотра вещей. Маркиз, которому брат никогда не говорил о том, что сохранились вещи, по предположению принадлежавшие его погибшей жене, вздохнул, подумав о своем счастье, которое он схоронил в морской могиле, и согласился на следующий же день поехать к адвокату.
Когда приехал маркиз с господином и госпожой Фонтанж, Джон Форстер принял их в гостиной. Он из своей конторы привез пакет, хранившийся в железном ящике.
После представлений и приветствий маркиз сказал по-английски:
— Я доставляю вам много беспокойств, но не по моей вине, ведь если эти вещи окажутся моими, взгляд на них послужит для меня только новым источником горя.
— Сэр, — ответил Форстер, — вещи не принадлежат моему племяннику, и он, как и подобает, хранил их, чтобы отдать законному владельцу. Если это вещи ваши, мы обязаны передать их в ваши руки. Вот список, — продолжал старый адвокат и, надев очки, начал читать: — Бриллиантовое кольцо… Но может быть, лучше развернуть сверток?
— Позвольте мне посмотреть на бриллиантовое кольцо, — заметил де Фонтанж. — Взгляд на него определит все.
— Вот оно, — ответил Джон Форстер.
— Это, действительно, кольцо моей бедной свояченицы, — сказал де Фонтанж, подавая его маркизу. — Смотри, брат, это кольцо Луизы.
— Да, — в странном порыве вскрикнул маркиз, — я положил его в ее свадебную корзинку. Ах, где та рука, которая придавала ему прелесть!
И маркиз, отойдя к дивану, закрыл лицо руками.
— Значит, незачем продолжать, — заметил взволнованный Джон Форстер. — Вы, конечно, узнаете и другие вещи?
— Да, узнаю, — сказал де Фонтанж. — Брат сел на то же судно, но его отозвали. Он не успел отобрать своих собственных вещей, смешанных с вещами жены, корабль отошел. Его ордена остались с драгоценностями.
— Я замечаю, — сказал адвокат, — одно обстоятельство, которого не заметил в то время, когда Ньютон отдал мне на хранение сверток; все вещи для взрослой помечены «Л. де М.», а детские — «Ж де Ф.». Это была дочь маркиза?
— Да. Белье принадлежало Луизе до свадьбы, и ее девичья фамилия была де Монморанси; на детских вещах — начальные буквы имени и фамилии малютки Жюли де Фонтанж.
— Гм! У меня была своя причина задать этот вопрос, — ответил старый адвокат. — Племянничек, будьте любезны, пройдите в мою контору и откройте несгораемый ящик. Там лежит другой сверток белья; принесите его сюда. Погодите, Ньютон, раньше продуйте ключ, хорошенько вдвиньте его, не то повредите замок. В других отношениях можете торопиться сколько будет угодно вашей душе. Милорд маркиз, могу я предложить вам выпить чего-нибудь? Стакан вина? Брат Никлас, сделай мне одолжение, позови Амбру.
Никлас и Ньютон оба ушли, каждый отправился исполнять данное ему поручение.
В комнате появилась Амбра.
— Ты звал меня, папа? — сказала она.
— Да, дорогая, — ответил Форстер, подавая ей ключи. — Сходи в погреб и принеси нам вина. Мне не хочется, чтобы сюда входили слуги.
Амбра скоро вернулась с вином на подносике. Прежде всего она поднесла его маркизу, который при звуке ее голоса поднял голову.
— Папа просит вас выпить вина, сэр. Оно принесет вам пользу.
Маркиз пристально посмотрел на нее, когда она заговорила, взял вино, выпил его и поклонился, ставя стакан на место.
Потом он снова упал на диван.
Когда послышался стук в дверь, давший знать о возвращении Ньютона, старый Форстер шепотом позвал с собой де Фонтанжа, попросив также и Ньютона, которого они встретили на лестнице, пойти вместе с ними; все вместе они отправились в столовую.
— Я позвал вас сюда, сэр, — сказал Джон, — не желая без полной уверенности возбуждать надежд в вашем брате, маркизе; если бы они не осуществились, это породило бы в нем горькое разочарование; я заметил метки на детском белье, и, если память — она у меня неплоха — не обманывает меня, мы найдем точно такие же буквы в свертке, который сейчас откроем.
И старый адвокат развернул узелок и вынул из него детские вещи, помеченные теми же буквами.
— Да, только не в одно и то же время с сундуком и не в том же месте Эти вещи были спасены другим лицом. Как вам известно, все, что мы рассматривали там, наверху, выловил из воды мой племянник, а это — мой покойный брат, и в белье был грудной ребенок, вынесенный на отмель…
— Его дитя! — вскрикнул де Фонтанж. — Где похоронили малютку?
— Ее спасли, и она еще жива.
— В таком случае, — ответил де Фонтанж, — это, конечно, та самая молодая девушка, которая назвала вас отцом. Она изумительно похожа на маркизу.
— Ваше предположение верно, — ответил Джон Форстер. — Мой брат, умирая, завещал мне заботиться об той маленькой девочке, и надеюсь, я исполнил его желание. Действительно, хотя и чужая мне по крови, она мне дорога, как моя собственная дочь. — Тут старый адвокат на мгновение замялся. — И хотя мне приятно вернуть ее настоящему отцу, разлука с ней будет для меня тяжелым ударом. Когда брат впервые заговорил со мной о ней, мне казалось, что воспитание чужого ребенка принесет с собой множество хлопот и издержек. Не думал я в то время, насколько тяжелее будет мне расстаться с ней! Однако вместе с узелком она должна перейти в руки законного владельца. Больше мне нечего сказать, сэр. Будьте любезны, посмотрите на акварель моего брата, вон она висит над боковым буфетом? Узнаете ли вы портрет?
— Тритон! — вскрикнул де Фонтанж — Эту собаку я подарил моей бедной свояченице.
— Собаке вы обязаны жизнью вашей племянницы. Ньюфаундленд вынес ее на берег и положил к ногам брата; впрочем, у меня все бумаги, которые я передам вам. Теперь я считаю, что факты достаточно хорошо установлены, на них можно было бы основать решение любого суда. Сэр, я должен попросить вас сообщить обо всем маркизу как можно скорее и как можно осторожнее. Ньютон, пошли сюда ко мне Амбру.
Мы пропустим те сцены, которые после этого разыгрались в столовой и гостиной. Маркиз де Фонтанж узнал, что небо благословило его дочерью, в то же время Амбра услышала о своей судьбе. Через несколько минут ее привели в верхний этаж. Отец обнял ее; теперь его слезы о гибели жены смешались со слезами восторга.
Он крепко прижал Амбру к сердцу.
— Как глубоко обязан я всей вашей семье, мой дорогой друг! — обращаясь к Ньютону, сказал маркиз.
— Я не стану этого отрицать, сэр, — ответил
