Переговоры между Россией и Венецией в начале 1768 г. анализировались в давней работе К. Манфрони[903]. Целью негоциаций, проводившихся при посредничестве венских посланников – русского Д.М. Голицына и венецианского Паоло Реньера, – было заключение торгового трактата, который позволил бы шедшим из Балтики русским кораблям («дабы оценить пользу и вред» подобного маршрута) останавливаться в Венеции. Одновременно это свидетельствовало о том, что взаимные интересы Венеции и России связываются и со средиземноморским регионом. Пытаясь устранить все препятствия к осуществлению этого намерения и избавить Венецию от «неловкости» – самой обращаться с инициативой к России, – Екатерина приняла решение назначить своим поверенным в Венеции маркиза Маруцци.
Разработка возможного договора между Россией и Венецией означала взаимное сближение держав: согласно интерпретации Манфрони, назначение Маруцци следовало оценивать как логичное продолжение начатой на рубеже 1767-1768 гг. политики (как видно из русских источников, назначение Маруцци для императрицы Екатерины II стало шагом в осуществлении ее далекоидущих замыслов в Восточном Средиземноморье, см. гл. I)[904]. В итоге, чуть позже Сенат принял условия русской императрицы[905]: одностороннее установление дипломатических связей с Россией давало возможность Венеции удовлетворить просьбу Екатерины и оправдаться перед Веной и Константинополем[906].
В мае 1768 г. новость о назначении Маруцци распространилась по Италии. 28 мая флорентийский посланник в Венеции Доменико Коттини сообщал о новом поверенном в депеше своему правительству. В Тоскане стали циркулировать слухи о том, что Маруцци, имевший большой опыт в венецианских делах, задумал множество дипломатических и финансовых проектов. Основываясь на этой информации, Коттини предположил, что деятельность Маруцци не останется бесплодной. Впрочем, отмечал флорентийский дипломат, венецианское правительство никогда не одобряло проектов торгового сотрудничества с северными странами[907].
«Официальный» статус Маруцци был твердо определен (разумеется, первоначально только «российской стороной»): его деятельность должна была продолжаться ровно до согласования статей торгового договора, а в его обязанности входила забота о русских кораблях, если таковые будут прибывать в Венецию из Балтики. Так, в докладе Коллегии иностранных дел, подписанном Н.И. Паниным и А.М. Голицыным 31 августа 1767 г., говорилось:
«Находящийся здесь от некоторого времени нам единоверной греческой фамилии венецианский житель маркиз Маруци, человек, как известно, с большим достатком и имеющий там контору знатного банкира. Он из единой себе чести и публичной протекции желает быть удостоен поверенности дел публичных империи в<ашего> вел<ичест>ва. Определение его открытым патентом поверенным в делах от империи в<ашего> вел<ичест>ва при венецианской республике купно и всех других итальянских портах, в той форме как обыкновенно консулы определяются, исполнит обоюдной предмет в сем деле уважаемой; ибо как с одной стороны республика венецианская приласкаема будет таким от в<ашего> имп<ператорского> вел<ичест>ва к ней уважением, да и в самое то же время оградит ее от примечаемой в ней опасности к туркам, потому что он не министром у ней одной обыкновенною грамотою акредитуется, но учреждаем по всей Италии для морского купечества, так и с другой стороны по той же самой причине почтено быть не может в публике сие учреждение первою ступенью от в<ашего> в<еличе>ства взаимной обсылки министров для установления беспосредственной корреспонденции, а таким образом маркиз Маруци, получая честь быть присвоен к слугам вашего императорского величества, не отягощая казну никаким его содержанием, может с пользою служить коммерции здешней и другим нашим случающимся делам, особливо для денежных переводов в тамошние итальянские места, ибо он чрез то будет там прямым российским банкиром»[908].
Патент, выданный Маруцци 10 марта 1768 г., гласил:
«Понеже Мы за потребно признали учредить Российского поверенного в делах при светлейшей республике Венецианской и при других Итальянских областях для остережения и предохранения случающихся тамо наших дел и коммерции, дабы подданные наши, приезжая туда для отправления купечества своего, могли найти протекцию и вспоможение, которое им будет потребно, а как мы известились о добрых качествах и хорошем поведении находящегося ныне здесь венецианского жителя маркиза Маруция, то избрали его в сие достоинство, и для того ему сию комиссию дали, учредили и постановили, и сим подписанным нашею рукою патентом комиссию даем, учреждаем и постановляем его Российским поверенным в делах в Венеции и в других местах Италии; и потому просим как светлейшую республику Венецианскую, так и прочие Итальянские области, а от их наместников и губернаторов склонно желаем, дабы помянутого маркиза Маруция за нашего поверенного в делах признавали и оному позволили сей чин совершенно и спокойно отправлять, и все те права, привилегии и вольности ему акордовали, которые к данному ему от нас характеру принадлежат, и которыми других коронованных глав поверенные пользуются, и ему бы во всем, что он в делах ему от нас поверенных предлагать будет, веру подавали, и всякое вспоможение и склонность показывали; обещая во взаимном случае равное воздавать, когда нам о том прошение будет»[909].
При этом венецианский Сенат был волен отправить в Петербург для разработки трактата собственного министра. Интересно, что в этом случае Маруцци должен был быть заменен другим поверенным в делах, ранг которого соответствовал бы титулу и положению будущего венецианского посланника в России. В итоге, официальное положение Маруцци в Италии являлось неустойчивым, миссия по финансовому обеспечению русского флота, вскоре возложенная на него в связи с началом русско-турецкой войны, – крайне деликатной, требовавшей действий, по сути не предусмотренных его статусом поверенного в торговых делах[910]. В инструкции, данной Маруцци 10 марта 1768 г., говорилось, что в его «истинные», политические задачи входит установление контактов с венецианским Сенатом, которые бы способствовали упрочению русско-венецианских связей, аккредитация при других итальянских дворах, внимательное наблюдение за реакцией Оттоманской Порты по отношению к русскому поверенному в делах, мониторинг экономического состояния итальянских держав (с особенным упором на динамику их ценовой политики), забота о единоверцах – православных, находящихся в Италии[911]. Другой важнейшей функцией Маруцци в Венеции была работа с «общественным мнением»: кроме разговоров с венецианскими нобилями[912] и вербовки «нужных» людей, с начала войны маркиз регулярно помещал в итальянской прессе сообщения о победах русской армии, полученные из Петербурга[913]. В качестве компенсации за услуги подданным других стран Маруцци имел право ходатайствовать об императорских государственных наградах (даже ордене св. Георгия Победоносца[914]). Наконец, в-третьих, в задачи Маруцци входило обеспечение и выкуп займов, предназначенных на нужды русского флота, укрепление связей с европейскими и итальянскими банковскими домами и, шире, любые финансовые операции в Италии и хранение денежных средств[915]. Выполнить последнее задание было весьма непросто. С одной стороны, Маруцци, выступая поручителем при получении кредитов (чаще всего в Генуе), регулярно ставил под угрозу деловую репутацию – свою и собственной семьи. С другой стороны, маркиз нередко получал нарекания из Петербурга в связи с нецелевым расходованием средств и отсутствием прозрачной отчетности (что зачастую являлось следствием небрежного отношения к деньгам, например, со стороны А.Г. Орлова)[916].
В письмах Маруцци к русским сановникам на протяжении всей русско-турецкой войны повторяются настойчивые просьбы выслать из России рекомендательные письма к остальным итальянским дворам[917] (прежде всего, вероятно, к неаполитанскому, туринскому и флорентийскому) и оригинал патента, данного Маруцци в Петербурге[918]. Однако несмотря на многочисленные запросы указанных верительных грамот Маруцци так и не получил, что существенно усложнило его деятельность, сделав его статус поверенного весьма условным: в официальных бумагах указывалось, что он командирован в Венецию и остальную Италию, но такая формулировка не соответствовала практике принятой в дипломатии тех лет.
Деятельность Маруцци не вызывала особенного энтузиазма и у венецианских властей[919], хотя сам он изначально рассчитывал на плодотворные взаимоотношения с ними. Маруцци прибыл в Венецию из России в конце октября 1768 г., перед этим проведя около полутора месяцев в Вене, в частности в переговорах с Д.М. Голицыным[920]. Вслед за этим ему предстояло вручить свои верительные письма Сенату, который собрался лишь в конце ноября 1768 г. Ноябрь 1768 г. – начальная точка в деятельности Маруцци в Венеции, совпавшая с началом русско-турецкой войны, что сразу же сделало его миссию особенно важной [921].
