Как бы графический итог всему тому, что мне удалось установить относительно Омейокана, я нашел на 18-й странице кодекса Нутталь.
В верхнем правом углу два старых бога, Ометекутли и Омечиуатль, восседают на своем двойственном небе, в обрамлении подобном тому, которое обыкновенно имеют драгоценные сосуды – яйцеклетки. В ленте изумрудной драгоценной воды нарисованы знаки Венеры, говорящие о небесном характере этой
сферы, а выпученные глаза- о ее недоступности человеческому взору. Между богами – Солнце, вскармливающее в своих недрах драгоценный сосуд, из которого расходятся четыре ленты драгоценных камней – дочерних клеток, а в самом центре его знак оллин символизирует жизнеполагающее свойство Омей-окана: удваивание палочек и драгоценных камней.
Из этого пространства ниспадает "-лента, упавшая с неба"; она из шнура малиналли, "скрученного", а также перьев кецаля, что как раз и означает место ее происхождения. Лента несет в себе и с собою жизнь, атрибуты которой держат два шагающих вниз по ней божка.
Первый божок несет кинкунке из пяти клеток и мешок смолы – копаля, горение его -символ тепла, жара жизни. Перед ним – ожерелье из драгоценных камней – иероглиф, обозначающий ребенка. И это раскрывает смысл всей записи.
Второй божок несет на спине тоже ленту, "упавшую с неба", которой были связаны две змеи – почти бивалент, – а также храм, помеченный поверху шнуром, – им, храмом, должно стать возникшее из ленты тело новорожденного.
Под большим скрученным шнуром, – символической генетической "записью", возникающей из пучин полужидкого неба биомассы, – покоится драгоценный сосуд – яйцеклетка, со всеми ее обычными символами. В нем уже дымит смола – горит жизнь.
Яйцеклетка вместе со своей драгоценной водой помещена в пещере – теле. Его обозначает иероглиф горы справа, созданной из полосчатой материи изогнутой влево, чтобы образовать свод этой "пещеры".
На драгоценном сосуде у конца шнура, ниспадающего с неба, стоит нечто вроде алтарчика, составленного из символов: двойного, как бивалент, жезла Кецалькоатля, связанного ленточками амапамитль (атаратШ) с узкой и широкой полосками генов; деревянного бруска для добывания огня с тремя отверстиями и тростника, который, если его быстро вращать в отверстии, лунке, "вырабатывает" тепло, а потом огонь – жизнь.
АТЛЬ-ТЛАЧИНОЛЛИ
был одним из наиболее "темных" иероглифов в ацтекском тексте. Атль означает "вода", тлачинолли – "сгоревшая вещь", "сжигание", "горение", а также "пожар". Получается, что все вместе, как ни крути, должно означать "сгоревшая вода"…,
Этот иероглиф, составленный из двух противоположных по свойствам элементов – огонь и вода, был символом войны, и в частности "войны цветов", или "цветочных войн", – ритуальных баталий, ацтеков с целью захватить пленных для принесения в жертву их крови. Сердца и кровь плененных непрерывно сжигали в храмах, "возвращая" Солнцу его истощающуюся жизненную энергию…
По мнению Альфонсо Касо, этот символ у индейцев составлен из изображений струи воды, с дисками и улитками, на ее разбрызгах, а также некоего объекта, подобного шиукоатль (хшпсоаф - змее, исторгающей пламя. Иероглиф атль – "вода" означает еще и "пускание стрел", что синонимично понятию "воевать". "Огонь", "сгоревшая вещь" – это ведь намек на уничтожение, на жертвы. Отсюда все в целом следовало понимать как "война ради добычи жертв".
И тут я понял, что чуть было не прозевал: древние мексиканцы утвердили идею небесного океана – илъуикатль (Шшсаф. Он у них окружал Землю и изображался волнистыми линиями, толстыми и тонкими попеременно; и "спиралями энергии", такими, например, как камень (см. раздел "СПИРАЛЬ И КАМЕНЬ"), – совершенно так же, как живая вода в сугубо земных драгоценных сосудах. Стало быть, эта вода – с неба.
Мне тотчас по ассоциации пришла в голову мысль о Египте, где праокеан Нут, заполняющий Вселенную, был прапричиной всего сущего, и из него брала начало священная река Нил. В таком случае илъуикатль наверняка был не простой водой, а чем-то таким, что индейцы Северной Америки называли мана (.mana) – род жизненной энергии, заполняющей Вселенную и дающей начало всему на свете, в том числе и жизни. Выходит, Н20, дождевая и речная вода, как и кровь человеческая, считалась земными эманациями илъуикатль. В таком духе мне надлежало углубить толкования понятие о драгоценной Живой Воде в драгоценных сосудах. Вот почему ее считали драгоценной и живой, отмечали знаком спирали, а иногда и знаком Венеры, то есть Неба.
Теперь знак аль-тлачинолли проявил иной смысл. Один из двух его элементов – водяная струя у индейцев падала с неба и была правеществом, дарующим жизнь. А змеевидная полоса при струе, родственная шиукоатль, змеям огня, тоже звездного происхождения, тоже пришла оттуда, сверху. Ко всему кроме своей змеевидности имела в своем изображении ожерелье драгоценных камней и отдельные или соединенные парами ярма. Да ведь это же не раз нами объясненные шнур или лента, "упавшие с неба"! Иными словами, символ линейной генетической информации – непременной основы органической жизни. Эта лента оканчивалась знаком клетки и чашечкой цветка. Иначе и быть не могло ведь: "задача" ее и драгоценного камня – "выращивание" стебелька и цветка, тела и духа.
Знак аль-тлачинолли, объединяющий в себе генетическую информацию с энергией, воплощающей ее в жизнь, стал для меня знаком сущности жизни на молекулярном уровне. Здесь она начинается, жизнь в этой ленте, со струею из соединения этих двух элементов. Стало быть, атль-тлачинолли означал "жизнь". И это не противоречило его "военному" толкованию.
Было здесь место и для "сжигания" – та же самая символика тлеющего копаля как знака горения жизни. Но главное жизнь – как процесс преобразования материи простых молекул в сложные системы благодаря энергии, идущей от Солнца.
В. Кинастовский в уже упоминавшемся его труде говорит об этом так:
"Все живые клетки получают необходимую энергию путем окисления, сжигания топлива, каковым является получаемая ими пища" 9.
Так вот о чем шла речь! Атль-тлачинолли не был "aguna qyemada ", "сгоревшая вода", как перевели на испанский, а скорее всего тут горение надо понимать как преобразование материи, ведущее к органической жизни.
"Война!" – так звучало в те времена у мексиканцев древнее понятие жизни. Знак атль-тлачинолли выражал и то и другое. Все живые существа, в том числе и человек, были органическим результатом этого – в особом значении – "военного" процесса. О том же, видимо, говорит и рисунок на 10-й странице кодекса Нутталь, где бог Солнца Тонатиу с лицом Кецалькоатля держит на распростертых руках двух воинов – рыцарей Орла и Ягуара. Схватка, которую они ведут, – это борьба за жизнь, о чем свидетельствуют бьющие из их колен струйки огня и дыма.
Процесс жизни был для мексиканцев постоянной борьбой, боем, войной между невидимыми и неясно понимаемыми ими силами, в иной, шедшей на небе, на земле и под землей, в телах животных и людей. Этот процесс был для них неугасающим пожаром, постоянным поглощением одних существ другими, непрекращающимся жертвоприношением одних существ ради жизни других.
"Война!" – восклицает Орел на ацтекском рельефе, хранящемся в Музее истории и антропологии в Мехико. "Жизнь!" – слышалось мне, и я считал, что так именно и надо слышать крик царственной птицы. Этот крик – знак атль-тлачинолли- на рельефе под самым ее раскрывшимся клювом. Ведь Орел-Солнце, принося в мир энергию, движущая сила жизни. Прорастает опунция и дает плоды – на рельефе они со знаками клеток. Корни ее в челюстях Черепа Миктлантекутли, непрестанно дающего материю для этого роста. Сам череп в обрамлении наподобие драгоценного, сосуда – яйцеклетки или семени, через который движется река Живой Воды. Божество, явленное таким вот образом, было у индейцев распорядительницей воды – богиней Чальчиутлике.
Рельеф говорит о космических масштабах процесса, происходящего между Солнцем и Землей.
Теперь становилось понятным, почему ацтеки считали роды битвой, а рождение ребенка – захватом пленника. И неудивительно, что женщины, "полегшие", умершие при родах, удостаивались чести называться "славными воинами".
Вот почему на страницах кодексов ведущие бои боги и рыцари Орла и Ягуара носят круглые, ну как стеклышки микроскопов, боевые щиты, со знаками, словно показывающими в огромном увеличении невидимые глазу самокопирующиеся подобно ДНК вереницы драгоценных камней – клеток.
Вот почему их стрелы, попадая в цель, чаще инициируют жизнь, нежели убивают. Этот змей, раненный такой благословенной стрелой Солнца-Орла, украшенный его перьями, истекает кровью хромосом, дает росток и благодаря символически изображенному делению клеток порождает цветы тела и духа, а они ведь от Кецалькоатля-Эекатля, наделившего человека "и тем и другим.
