Я еще думала, что мастер пришлет счет, как это делается, но тот не прислал. Вот и все.
— Странная история! А приходилось ли вам слышать о мастерах, которых не интересует плата за их труд?
— Нет, не приходилось, но я ведь не специалист по мастерам, как некоторые.
— Специалистам такие тоже не попадались, — улыбнулся Джек и сделал глоток из бокала.
— Похоже, вы довольны, — заметила женщина.
— Моя гипотеза нашла подтверждение.
— Гипотеза о мастерах по электронике?
— И о них тоже. А теперь не согласились бы вы ответить на несколько вопросов, но уже относящихся не к миссис Крэфтуорд, а к вам лично? И к вашему мужу.
— Хотите, чтобы я выплакалась вам в жилетку?
— Что-то в этом роде.
— Уж слишком многого вы хотите…
— Вы угадали. Итак, ваш брак удачен?
— Нет, — был короткий ответ.
— Не случалось ли вашему мужу оказываться в стесненных денежных обстоятельствах?
— Он только в таких и пребывал. Правда, до последнего времени, — поправилась она. — Ведь теперь у него есть сто тысяч. — И опять поправила сама себя: — Сегодня, думаю, уже на несколько тысяч меньше. Я же, если это вас интересует, не видела из теткиного наследства ни шиллинга. Я жила и живу на свое собственное состояние.
Лемон посмотрел на нее внимательно. Молодая женщина сидела выпрямившись, с суровым, непроницаемым лицом. "Дорого обходится ей это наружное спокойствие", — с сочувствием подумал журналист, а вслух произнес:
— Это очень хорошо, что вы не пользовались теткиными деньгами.
— Мистер Лемон, может, вы мне все-таки расскажете, в чем дело?
Секунду поколебавшись, Джек ответил вопросом на вопрос:
— Муж любит вас?
С грустной улыбкой она покачала головой.
— Сомневаюсь. Думаю, я ему нужна лишь для постели, но уж тут я не согласна. Не разводится же он со мной лишь из-за моих денег. Хотя теперь, когда и сам стал богат, возможно, разведется. Впрочем, не уверена.
— К сожалению, пока я еще не могу рассказать вам о моей концепции, в которой, кстати говоря, я еще не до конца уверен. А уж если совсем начистоту — до сих пор блуждаю в потемках, вслепую ухватившись лишь за тонкую ниточку. Одно только я могу утверждать с уверенностью и в значительной степени благодаря вам: совершается нечто тайное, страшное и невероятно преступное.
— Опять журналистский прием? На сей раз "галантность и сомнения". А если серьезно: у меня создалось впечатление, что вы, мистер Лемон, сомневаетесь в естественной причине смерти тети. Ведь так?
Лемон улыбнулся:
— Прошу вас, не тяните меня за язык. Ведь я всего-навсего собираю материал для статьи о людях минувшей эпохи.
— Мне совсем не нравится такой уклончивый ответ. Вы, молодой человек, намного симпатичнее в роли "добросовестный, бесхитростный репортер".
— Да уж очень трудна эта роль, видите, не всегда выдерживаю ее до конца, поэтому время от времени позволяю себе расслабиться, выкинуть что-нибудь этакое… паскудное… что вам не по душе.
— Еще виски?
— Увы, я должен откланяться.
— Ждет… кто-нибудь? — тихо спросила женщина.
— Ну вот, вы опять тянете меня за язык…
— Извините, — женщина тряхнула головой и неожиданно рассмеялась. — Проваливайте, мистер Лемон. Я и так слишком много времени провела в обществе незнакомого мужчины!
— Если я когда-нибудь разгадаю эту проклятую загадку, обязательно заеду к вам и все расскажу.
— Так я и поверила! Но все равно хорошо, что вы это сказали. А теперь убирайтесь, у меня множество дел. Вы прямо какой-то пожиратель времени!
Улыбнувшись, Лемон крепко пожал ей руку и вышел. Заперев за ним дверь, женщина медленно вернулась в гостиную. Улыбка исчезла с ее лица, как только за журналистом захлопнулась дверь. Налив виски в бокал, она одним большим глотком наполовину осушила его.
— У меня чертовски много важных и совершенно неотложных дел, мистер Лемон, — вслух произнесла она. — И начну я, пожалуй, с того, что посмотрю телевизор.
С гордостью и удовольствием смотрела Памела Джонс на пересаженные ею кактусы. Может, конечно, ей только казалось, но вид у кактусов стал намного лучше, они выглядели уже не такими увядшими, да и количество нехороших пятен на них поубавилось. Во всяком случае, настроение девушки немного улучшилось.
Налюбовавшись на кактусы, Памела уселась в кресло и включила телевизор. Когда Лемон вошел в квартиру, диктор, захлебываясь от восторга, расписывал прелести отдыха в Испании: какая коррида! Какие девушки!
— Девушка и бык! Это уже было, — скептически заметил Лемон.
— А тебе только премьеры подавай! — Памела поцеловала его и поинтересовалась: — Ну и как, мистер Киш? Скоро ли будет готов ваш потрясающий репортаж?
— Насчет репортажа не скажу, но зато теперь уже знаю точно — мы были правы. В трех из семи изученных мною случаев вблизи умерших женщин был замечен один и тот же человек: молодой брюнет со светлыми глазами.
Девушка вскочила на ноги:
— В самом деле? Потрясающе! Джек, ты просто гений!
— Не стоит говорить о столь очевидных вещах.
— А не может это быть случайным совпадением? Просто похожие люди…
— Случайное совпадение? Во всех случаях один и тот же темноволосый мужчина обращал на себя внимание очень светлыми глазами, во всех случаях он был молод — около тридцати лет — и худощав. Случайное совпадение? И то, что он отличался неестественной бледностью лица, — тоже случайность? Можно еще добавить: во всех случаях имела место кончина богатых пожилых женщин, во всех случаях никто из домашних его не знал, жертвы видели его первый и последний раз в жизни, а умирали они все от сердечного приступа. Достаточно?
— Ты прав, дорогой, конечно же, прав! И что мы будем делать дальше? Джек, надо сообщить в полицию!
— Ты так считаешь?
— Конечно! Ведь совершается преступление! И если мы это знаем, наш долг — сообщить властям.
— Хорошо, как ты себе это представляешь? Ну, прихожу я в полицию, рассказываю о наших подозрениях и моих разговорах со свидетелями. Если даже меня не высмеют, а это очень маловероятно, вряд ли на основании
