— Ничего, пусть поработают, им полезно, — меланхолично отозвался Станислав. — Да и насчет наглости вопрос спорный. Они ведь сегодня в десять вечера закрылись, на час раньше, чем обычно. В половине одиннадцатого здесь уже ни одного пассажира не было. И как тогда прикажешь это расценивать, как не самую натуральную неприкрытую наглость?
— Ладно, не будем об этом, а то, боюсь, аппетит окончательно испортится.
— Вот те раз! С чего бы это?!
— Не знаю, — повела плечами Сашка. — Просто… твой рассказ… мне казалось, что он должен закончиться как-то иначе, ну, оптимистичнее, что ли! А в итоге такой тоской повеяло — не передать.
— Ну, на самом деле ровно те же чувства и меня тогда посещали, — признался Стас. — Банда обезврежена, тайна Твари раскрыта, поток контрабанды пресечен — а все равно кошки на душе скребут. И никакой радости, что все уже позади, одна лишь безмерная усталость. Спать хотелось просто безумно, да еще и апатия навалилась. Если бы не Лешка, который всех нас постоянно тормошил, мы бы вообще себя как зомби вели.
— Даже Величко?
— Да, даже его накрыло, — кивнул Станислав. — Сама понимаешь, такое страшнейшее напряжение, и вот вдруг бах — и развязка! А мы и так уже на последних резервах организма держались. Будь наша воля — несколько суток подряд проспали бы как убитые. На ребят и смотреть-то страшно было: лица осунулись, щеки ввалились.
— Да уж, не позавидуешь вам. Кстати, я что-то не так поняла, или один бандит все-таки остался на свободе? Ну, я имею в виду того, кого звали Хозяин. Просто ты сказал, что в перестрелке погибли те бандиты, которые были на берегу, то есть никто к ним больше не присоединился, ведь так? А если судить по их разговору, то о Хозяине они говорили так, словно его среди них не было.
— Верно, Хозяина мы тогда так и не взяли.
— Жаль, — вздохнула Сашка. — Получается, самый главный злодей безнаказанным остался.
— Ну, это еще как посмотреть, — прищурился Станислав.
— То есть? — оживилась Сашка. — Вы его все-таки нашли, да?! И кто это был?
— Тсс, не все сразу! — замахал руками Стас. — И вообще: пока не съешь суп, я тебе больше ничего рассказывать не буду.
— Это грязный и неприкрытый шантаж! — надулась Сашка. — Опять ты все самое интересное на потом оставил!
— А то как же! — подмигнул ей собеседник. — Иначе ведь так и останешься голодной, знаю я вас, трепетных барышень!
— Почему это сразу «трепетных»? — осведомилась Сашка.
— Потому что вы от ужаса трепещете. Отчетливо трепещете.
— Отчетливо — это вот так? — Сашка, словно в замедленном кино, затряслась, изображая якобы бьющую ее крупную дрожь.
— Примерно, — весело подтвердил Стас. — А теперь замолчала и взяла ложку в руку! И чтоб в ближайшие пять минут я с твоей стороны ничего, кроме чавканья, не слышал!
— Я не чавкаю, — с видом оскорбленной добродетели сообщила Сашка и потянулась за ложкой.
Рассольник, как ни странно, оказался выше всяких похвал, и Сашка сама не заметила, как заскребла по дну тарелки, подхватывая последние капли густого наваристого бульона. За рассольником настал черед салата вперемешку с гуляшом. Осилив по полпорции и того и другого, Сашка поняла, что объелась. Откинувшись на спинку обтянутой дерматином лавки, она решила немного передохнуть. Оставлять еду на тарелке ей не хотелось, но и осилить все за раз оказалось выше ее сил.
— Слушай, я идиот! — хлопнул себя по лбу Стас.
— Что такое? — встревожилась Сашка.
— У нас с тобой на столе шампанское греется, а мы еще не сделали ни глотка!
— Это все потому, что кто-то очень торопился поесть, пока еда не остыла, — ввернула шпильку Сашка.
— Признаю, моя вина, — вздохнул Станислав. — Но с другой стороны, пить шампанское никогда не поздно. Так что подставляй фужеры!
— На тебе бокалы, а я лучше пока пересяду, пожалуй. Что-то у меня опасения насчет того, что эту газированную бомбу нам удастся раскупорить без последствий для костюма.
— С чего это ты взяла?
— Сам посуди: поезд постоянно трясет, соответственно шампанское, которое в этом самом поезде всю дорогу ехало, тоже. Охлаждено оно абы как, вот и прикинь, что начнется, когда ты его вскроешь!
— Лучший способ это узнать — проверить все на практике! — С веселой решимостью Стас подтянул к себе бутылку и принялся обдирать фольгу с пробки.
— Ты это, предупреди меня на всякий случай, когда мне драпать, ладно? Душ из шампанского — это не то, чего бы мне хотелось в ближайшие пять минут.
— Успокойся. Или ты мне не доверяешь? — укоризненно покачал головой Станислав.
— Тебе — да, а шампанскому — нет! — упрямо стояла на своем Сашка, как завороженная наблюдающая за тем, как под пальцами Стаса пробка потихоньку пошла вверх.
Раздалось тихое шипение. Станислав еще секунд двадцать не позволял пробке покинуть горлышко, одновременно стравливая давление, и, наконец, сочтя, что опасность фейерверка миновала, снял пробку и разлил пенящийся напиток по фужерам.
— Кажется, кто-то здесь труса праздновал? — грозно осведомился он у Сашки, комично сдвинув брови к переносице.
Та лишь развела руками в стороны, мол, признаю, виновата.
— Ладно, лучше скажи, за что пить будем?
Сашка, ни на секунду не задумавшись, ответила:
— За нас!
— Хороший тост, — одобрил Стас и поднял бокал. — Что ж, за нас, красивых и смелых!
Они сдвинули фужеры, тихонько тренькнув краями, а затем, пригубив игристое вино, как-то очень естественно потянулись друг к другу.
Сашке показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Вот это и случилось — они со Стасом целуются! Боже, какие же сладкие у него губы! Да еще и такие нежные вдобавок, словно два розовых лепестка. Наверное, он бы возмутился против такого сравнения, если бы узнал. Ой, надо же, какая ерунда приходит ей в голову в такой миг!..
Стасом же в этот момент владели крайне противоречивые эмоции. Он чувствовал, как его неудержимо тянет к этой девушке, и никак не мог разобрать, говорит ли это в нем обыкновенная страсть или же то, что принято называть любовью. Сашка чем-то неуловимо отличалась от всех его прежних подруг, быть может, своей искренностью и отчасти смирением перед выкрутасами судьбы. Ведь если бы он не вмешался, Полина выставила бы ее из купе, и Сашка бы так и не открылась ему в своих чувствах. Впрочем, тогда он действовал отчасти из-за стремления насолить Полине, а вовсе не потому, что ему так здорово приглянулась скромница Сашка. Или… он себя обманывает? Да какая в общем-то теперь разница! Случилось то, что случилось, и из этой командировки он возвращается, везя с собой домой нечто очень дорогое и важное — свою будущую половинку…
