- Эва, мне в голову не могло прийти, что потеряю тебя на цертаме. Вернулся, а там чужая компания. Поляна небольшая, зато народу - не протолкнуться. Честно, перепугался очень. Думал, ты опять влипла во что-нибудь. Пока всех обежал, цертама накрылась медным тазом.
- Странно... Вроде бы правильно говоришь, и я чувствую себя виноватой, потому что много требую. И всё же не понимаю тебя. Ты руками согреваешь и даешь прорасти добрым отношениям, а ногами тут же затаптываешь и калечишь их. Так что зря переживала, просчитывая шахматную партию наперед. Она закончилась, не начавшись.
Мэл молча помешивал смесь.
- Понятно, - сказал задумчиво. - Мы можем остаться друзьями?
- Приятелями, - уточнила я и взялась вытирать со стола пролитый и рассыпанный беспорядок. - Пете будешь звонить?
- Нет, - ответил Мелёшин, наблюдая за пузырями, возникающими на кипящей поверхности и лопающимися с громким хлюпаньем. - Если захочешь, сама сделаешь это.
Вот и расставились точки над i. Все-таки хорошо, что я решилась и прояснила, а то мучилась бы сомнениями и бессонницей.
- Теперь тебе нельзя появляться в районе невидящих.
- Спасибо за совет. Постараюсь обходить стороной, - хмыкнул Мэл.
- Сообщил отцу о "Мастодонте"?
- Нет. Стоит пока на аварийной стоянке. Что-нибудь придумаю. Может, отдам в ремонт.
Пока он говорил, от бурлящей смеси оторвался большой малиновый пузырь и, поднявшись в воздух, лопнул под потолком, забрызгав стенки кабины и меня с Мелёшиным.
- Едрит в качелю! - воскликнул тот и кинулся выключать спиртовку. Сия предосторожность оказалась напрасной - реакция началась, стремительно ускоряясь. Один за другим из сотейника вылетали пузыри различных размеров, и, заполонив кабину, лопались, оставляя о себе воспоминание в виде малиновых клякс.
Мэл, схватив сачок, кружил по тесному пространству, пытаясь сбить пузыри в полете и загнать обратно в сотейник. Воинственный вид уляпанного экспериментатора вызвал у меня неудержимый смех.
- К-к-к.... - заливалась я, наблюдая за Мэлом, уворачивающимся от разлетающихся брызг.
- Не вижу ничего смешного, - пыхтел он, поймав большой пузырь, и затолкал его в сотейник, а через секунду оттуда вылетел десяток малиновых бандитов.
- К-к-к... - повалилась я набок, хохоча.
- "Кы-кы", - передразнил Мелёшин. - Лучше возьми сачок и помоги.
- К-крышкой накрой, - простонала я, обнимая руками заболевший от смеха живот.
Когда крышка сотейника водрузилась на законное место, я оглядела кабину. Глазам явилось плачевное зрелище, если учесть, что половина приготовленного варева присыхала сейчас к стенкам и потолку.
Ромашевичевскому не понравится разбазаривание лабораторного добра впустую, и к моей характеристике добавится еще один минус, препятствующий сдаче экзамена. Хорошо, что компоненты снадобья не подлежат строгому учету, и технологические потери можно спокойно списывать без многочисленных объяснительных и визитов в первый отдел.
- Пожалуй, великодушно отдам тебе свою часть снадобья, - махнула я рукой. - А ты взамен уберешь тут.
- Хитришь, лентяйка, - стянул повязку Мэл.
Короткое молчание глаза в глаза обожгло сильнее тысячи горячих слов.
Я отвернулась к двери:
- Пойду, наверное. Разрешаешь, коллега?
- Разрешаю, - сказал Мелёшин. - Коллега.
Одаривая в архиве студентов необходимыми материалами, мои ноги бегали от стеллажей к столу выдачи и обратно, а голова думала не о предстоящем экзамене, а о Мэле, который намертво окопался в извилинах, и о его отце, воспользовавшемся информацией о потасовке у клуба и переступившем через гордость и самолюбие сына. Мелёшину-старшему оказалось выгодно извратить правду и устроить так, чтобы в районе невидящих начались репрессии. Возможно, сценарий развития событий был давно заготовлен, и не хватало небольшого толчка. Я стала средством в достижении целей Мэла, а он сам оказался средством в политической стратегии отца.
Сидя на занятии у профессора, распинавшегося о роли символистики в материальной висорике, я вдруг додумалась до того, что, приглашая меня на цертаму, Мелёшин не имел злого умысла. Он хотел поймать двух зайцев: показать бывшей подружке, что не убивается по ней, и показать мне, что значу для него больше, чем институтская однокурсница. Увы, Мэл оказался безалаберным рыцарем, а моя захудалая внешность оказалась виновата в том, что меня не восприняли серьезно.
Вечером Аффа сказала мне:
- Если до сих пор общаешься с Мелёшиным, перестану тебя уважать.
Я оторвалась от конспектов:
- С сегодняшнего дня - только на околоучебные темы. Знаешь, что его машину раскурочили?
- Слышала, но не видела, - присела на кровать соседка. - Кто бы ни сотворил это, он перестарался. Слишком опасно. Как бы не стало хуже.
Аффа предостерегала верно. На любое действие всегда найдется противодействие, и кто знает, каким будет следующий ход в отместку за изуродованную машину висората?
Помимо тревожного будущего меня пугала быстрота и оперативность, с коей опознали машину Мэла и сделали угрожающее предупреждение. Яснее ясного, что ему отомстил кто-то из района, причем мастерски и неуловимо, ведь "Мастодонта" вывели из строя днем, в довольно оживленном месте рядом с трассой.
Эх, наведаться бы в район невидящих и передать Тёме пламенный привет и хорошую затрещину. Я уверилась в том, что парень причастен - прямо или косвенно - к погрому танка. Но как пробраться в квартал, если улицы регулярно прочесывает первый отдел?
- Эвка, ты уснула, что ли? - Растормошила меня девушка. - Помнишь мою столичную тетку?
Я наморщила лоб, вспоминая.
- Та, которая приходится непонятной родственницей по отцу. Завтра после экзамена поеду к ней с ночевкой. Маразматическая карга брызжет слюной на три метра, когда ругается. Бр-р! Зато удумала на старости лет наваять мемуары и предложила мне подработать стенографисткой. Представляешь, какой бред сидит в шизоидальной голове, потеющей под изъеденным молью париком? Она пообещала оплачивать мои муки. Негусто, но сносно.
Я засмеялась:
- Порядочная у тебя родственница. Другая сыграла бы на семейных связях и призвала к бескорыстной помощи. А твоя карга - честная и деловая тетка. Стенографию знаешь?
- Как-нибудь справлюсь, - махнула Аффа. - Удачи завтра на экзамене.
Что и говорить, удача мне не помешает. Я отвратительно подготовилась к встрече со Стопятнадцатым и предчувствовала, что утону завтра. Более половины билетов знала слабо, а добрую четверть вообще не выучила.
Не хочу думать. Ни о чем и ни о ком. Потому что устала. Буду думать о себе. Буду спать.
__________________________________________________________
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
