А затем начались мирные переговоры, закончившиеся Берлинским договором. И хотя России так и не удалось пожать всех плодов своих побед над турками, все ограничения на запрещение Черноморского флота были сняты, и отныне Россия могла приниматься за создание современного броненосного флота на Черном море.
После заключения Берлинского договора Бутаков с эскадрой вернулся в Кронштадт. Прибывших встречали и чествовали, как героев. Но напрасно Бутаков ждал нового назначения. На все его вопросы и великий князь, и управляющий министерством Пещуров отвечали уклончиво:
— Отдыхайте, Григорий Иванович, а должность вам мы подыщем!
— Да я уже наотдыхался так, что бока болят! Я в море хочу, на корабли! – отвечал раздраженный Бутаков.
— На эскадру мы вас, как полного адмирала, вернуть уже не имеем права, а остальные должности вашего ранга пока не вакантны. Так что придется немного подождать! – вздыхал, разводя руками, контр‑адмирал Пещуров.
Но Бутаков не привык сидеть без дела. Вскоре он разработал и организовал морскую игру, которая под его руководством теперь еженедельно проходила в собрании Русского технического общества. От желающих участвовать в ней офицеров не было отбоя.
Тогда же адмирала избрали почетным членом Санкт‑Петербургского речного яхт‑клуба и Императорского Русского технического общества.
— Ничего, мы еще повоюем! – говорил он жене, уставший, но довольный, вернувшись вечером после очередной морской игры.
Лето он проводит с семьей на даче в Терриоках, занимаясь воспитанием детей. Так прошло целых два года.
«Скоро в этом флоте не останется ни одной личности», – писал об отставке Бутакова один из его сослуживцев.
Известный академик, кораблестроитель А. Н. Крылов вспоминал, как, еще будучи кадетом, осенью 1878 года видел Бутакова в библиотеке Русского технического общества: «Вошел в зал библиотеки, вижу – сидит знаменитый полный адмирал, генерал‑адъютант, георгиевский кавалер Григорий Иванович Бутаков.
— Ваше высокопревосходительство, разрешите остаться.
— Конечно, оставайтесь. Английский язык знаете?
— Так точно, ваше высокопревосходительство, знаю, учился ему еще до поступления в Морское училище.
— Вон, видите, лежит в зеленой обложке журнал «Engineering», садитесь и прочтите в нем статью о строящейся в Англии императорской яхте “Ливадия”.
Я сел и последовал совету адмирала, а так как заседание началось минут через сорок, то я успел прочесть указанную статью целиком раньше начала заседания.
Адмирал, заметив, что я статью прочел, подзывает меня и спрашивает:
— Что вы об этом думаете?
— Я жил одно время в Севастополе, мои родители были знакомы с лейтенантом Кузиным, который плавал на “поповке” “Новгород”.
Он при мне рассказывал моему отцу, что даже при сильной волне “поповку” не качает, а волна перекатывается по палубе. Думаю, что и яхту “Ливадия” качать не будет, что и требуется.
— Ваша фамилия?
— Крылов, ваше высокопревосходительство.
— Вишь, какой молодец.
— Рад стараться, ваше высокопревосходительство.
Это ласковое обращение знаменитого адмирала мне целиком врезалось в память.
Я иногда заходил на интересные доклады в Техническое общество и всякий раз заставал адмирала в библиотеке; он запомнил мою фамилию, здоровался…»
И еще одно многозначительное свидетельство А. Н. Крылова: «(Бутаков) пользовался во флоте особенным уважением и огромной популярностью… по справедливости считался учителем флота, и всякий, кому приходилось плавать в его эскадре, гордился этим…»
Осень патриарха
1 января 1881 года Бутаков был все же назначен главным командиром Санкт‑Петербургского порта. Должность, прямо скажем, не самая боевая, но в иерархии Морского министерства весьма значимая и влиятельная. Подсластив пилюлю, адмиралу пожаловали аренду в три тысячи рублей в год на шесть лет. Управляющим Петербургским портом при Бутакове состоял капитан 1‑го ранга Копытов.
Ранее Копытов командовал в эскадре Бутакова броненосной батареей «Первенец» и броненосным фрегатом «Адмирал Спиридов». Офицер он был думающий, много писал в «Морской сборник», а кроме того, лично предан Бутакову. Теперь же в должности управляющего Копытов занимался ни много ни мало, а распределением заказов по отечественным судостроительным предприятиям. Должность весьма влиятельная, но, как говорится, «расстрельная».
Вскоре после вступления в должность Бутаков подал управляющему Морским министерством Пещурову записку о перспективах развития флотов. Он полагал, что Россия, как великая держава, должна иметь на Балтике флот, равный флотам Германии, Швеции и Дании, вместе взятым, на Черном море – турецкому, а на Дальнем Востоке – китайскому и японскому. Адмирал считал, что для Балтийского флота необходимо иметь двенадцать, а для Черноморского – восемь броненосцев типа «Петр Великий», дополненных миноносками типа «Батум». При этом Бутаков категорически возражал против постройки кораблей за границей. Писал он так: «Корпуса броненосцев и даже больших крейсеров должны, безусловно, быть построены на наших отечественных верфях, но это не должно служить препятствием к приобретению из‑за границы всех тех материалов, которые мы не можем легко и своевременно получить от отечественных заводов».
Тогда же вышло в свет второе издание «Новых оснований пароходной тактики», утвержденной как учебник в Морском корпусе и в Николаевской морской академии.
Впрочем, чувствовал себя спокойно на новой должности Бутаков не долго. Дело в том, что в ведении Бутакова, как главного командира Петербургского порта, находилось и все столичное военное судостроение. Стоя на страже государственных интересов, адмирал выступил против невыгодного контракта с Балтийским заводом на постройку броненосного фрегата «Владимир Мономах». Бутаков не без основания считал, что запрошенная сумма чрезмерна, и требовал ее обоснования. Принявший сторону Бутакова инженер завода Самойлов подсчитал, что смету завысили на 25 %.
Управляющий Морским министерством контр‑адмирал Пещуров на обсуждении вопроса по Балтийскому заводу перебивал выступающего Бутакова, откровенно мешая ему связно доложить суть дела, а потом и вовсе остановил. В результате совет утвердил цены, озвученные Кази.
Тяжба Бутакова с управляющим Балтийским заводом Кази вылилась в скандал. В него вмешались журналисты. Статья на страницах газеты «Голос» намекала, что за спиной управляющего стояли «сильные мира сего». Под давлением свыше вскоре редакции пришлось давать опровержение, но Бутаков был настроен решительно и складывать оружие не собирался.
Но 1 марта террористами был убит император Александр II. Вступивший же на престол его сын Александр III решил омолодить генеральский и адмиральский корпус. Почти сразу был отставлен от должности генерал‑адмирала великий князь Константин Николаевич и вместо него назначен брат нового императора – великий князь Алексей Александрович. Вскоре ветераны Крымской войны начали уходить в отставку массово. В отношении Бутакова пока молчали, но он чувствовал, что тучи сгущаются и над ним.
Конечно, Бутаков был человеком уважаемым, однако против всеобщей коррупции и огромных денег одинокий адмирал оказался бессилен. Неуступчивость же Бутакова задевала интересы очень многих влиятельных лиц, в том числе и нового генерал‑адмирала, который никогда не делал различия между казенными и личными деньгами.
Не будем лукавить, но после воцарения Александра III Бутаков не без основания рассчитывал на пост управляющего Морским министерством, ведь более грамотного и умного адмирала, да еще с уникальным боевым опытом, на тот момент в России просто не было.
19 сентября 1881 года адмирал написал рапорт Алексею Александровичу, указывая на недостойное поведение управляющего министерством контр‑адмирала Пещурова.
Разумеется, Алексей Александрович прекрасно знал о допускаемых Пещуровым отступлениях от должного порядка. Пещуров, что называется, «лег» под Кази, да и авторитета у него для руководства министерством явно не хватало. Управляющего надо было менять, и чем скорее, тем лучше. Александр III также хотел реформировать Морское министерство, в этом его поддерживали Победоносцев и губернатор Нижегородской губернии (бывший моряк и георгиевский кавалер) Баранов. Рапорт Бутакова окончательно склонил чашу весов в пользу решительных мер, но, увы, не в его пользу.
3 января 1882 года приглашение прибыть к нему на следующее утро получил вице‑адмирал Шестаков.
Встретив прибывшего вице‑адмирала в дверях, он сказал:
— Его императорское величество не имеет больше доверия к Пещурову и желает видеть на посту управляющего министерством вас.
