Читаем без скачивания Долгое путешествие на Юг. - Анатоль Нат

"А вот и они, проблемы, — невесело усмехнулся он своим мыслям. — Жалко, что нет здесь Корнея. Не вовремя он так рано смотался на дальние пастбища. Сейчас бы посмотрел на своего старого приятеля. Как он нас нагибать будет".

Лёгок на помине, — едва слышно проворчал он, недовольно поморщившись от противного скрипа кожаных петель открывающейся двери.

На пороге комнаты стоял человек, о котором только этой ночью шла речь. Утро обещало быть интересным. Такие удивительные совпадения даром не проходили.

Какие люди, — медленно протянул Сидор, оценивающе оглядывая высокую и рослую фигуру появившегося в дверях их бывшего десятника, а ныне атамана вольных казаков Всея Подгорныя Края, как он последнее время сам себя пышно и вызывающе называл.

— Не ждали? — расплылся в весёлой ухмылке Бугуруслан.

Когда-нибудь в прошлой, безумно далёкой уже жизни, Сидор, наверное, и даже наверняка, поверил бы в искренность такой вот широкой и радостной улыбки вошедшего в комнату рубахи парня, настолько она была открытая и искренняя. В прошлом, но не сейчас. Однажды взлетев над полем, словно Икар, направляемый уверенной железной дланью и копьём, воткнувшимся в его грудь, он сверзился наземь уже совсем другим человеком. А последующие события окончательно развеяли все его иллюзии в человечестве и, особенно в отдельных его представителях. Особенно в тот момент, когда дело касалось такой её весомой материальной части, как деньги.

Так что, в искренность стоящего сейчас в дверях человека, Сидор не верил ни на грош.

Чё надо? — хмуро бросил он, отворачиваясь.

Поговорить, — без малейшей тени улыбки отозвался враз посерьёзневший атаман, и, войдя в комнату, плотно прикрыл за собою дверь. — Поговорить надо о том, что может быть интересно и нам, и вам.

О том, что у вас, ребята, есть путь на ту сторону, — сразу взял он быка за рога. — И что меня послали мои ребята договориться с вами о совместном походе.

"Ну вот, — помрачнел разом Сидор. — Что я говорил — проблемы!"

Безцеремонно пройдя в комнату, словно бы у себя дома, Бугуруслан подхватил стоящий возле стола чурбачок для сидения, и устроился рядом с Сидором возле печки.

— Яечня, — жадно втянул он носом вкусные запахи.

— Будешь? — равнодушно поинтересовался Сидор, вяло кивнув на скворчащую на чугунной сковороде яичницу.

Перебуханное в готовку, скворчащее на сковороде сало, в котором буквально плавали три больших куриных желтка, не вызывало особого желания есть это блюдо. Да ещё к тому ж, дрянь такая, постреливало во все стороны горячим кипящим жиром, не добавляя аппетита. Надо было куда-то пристроить готовое блюдо, так как самому есть этот плавленый жир не хотелось. Вариант выбросить, или отставить в сторону, на потом, по принципу: "Не зъим, так понадкусую", в их здешнем полуголодном существовании им даже не рассматривался.

— Не откажусь, — радостно потёр руки атаман. На не заданный вопрос, зачем пришёл, решил пока не отвечать. — С утра не жрамши, спешил вас с Димоном на месте перехватить, пока куда не смотались.

Чуть прищурив глаза, Сидор молча наблюдал за суетливыми перемещениями Бугуруслана по комнате и никак больше не реагируя на его безцеремонное поведение терпеливо ждал, что дальше будет.

Много времени три жалких яйца у того не отняли.

Помолчав немного и внимательно посмотрев на него, Бугуруслан сыто цыкнул правым выбитым зубом и продолжил, совершенно правильно поняв незаданный вопрос.

Вам не хватает людей, чтоб спокойно отправиться на ту сторону своим караваном. Мне не хватает людей, чтобы отправиться туда же с точно таким же караваном. Вы знаете туда дорогу, а я не знаю. Мои два десятка ветеранов, стоят всей вашей сотни набранных с бору по сосенке новичков. Если договоримся…, - многозначительно замолчал он, настороженно прищурившись и внимательно глядя на сидящего возле печурки Сидора и подошедшего к ним Димона. — Да и время вас поджимает, зима скоро, снег скоро выпадет и дороги в горы перекроет. Скоро здесь вообще сплошные, обложные дожди со снегом пойдут. А какая разъездная торговля под дождём — да никакая. Придётся ждать будущего лета, а это убытки.

Десятина, — хмуро бросил Сидор, отворачиваясь от него и мрачно уставившись на горящий в печурке огонь.

— Ну, — мгновенно повеселел Бугуруслан, — это даже не смешно. О каких процентах вообще может идти речь.

— О десяти, — перебил Сидор, не глядя на него. Подкинув сосновое полешко в зево печурки, он в той же невыразительной монотонно равнодушной манере продолжил:

Ходить кругами вокруг да около не буду, ты сам, как я понимаю, уже всё понял. Поэтому поясню некоторые, может быть ещё неясные для тебя моменты.

Есть у нас проход под горами, ведущий на ту сторону. Ты прав. Находится на землях компании, оформившей в городе на тот участок ничейной допреж земли все положенные в таких случаях документы. Всё честь по чести. Так что, нравится, не нравится, а платить за проход придётся.

— Нет, — равнодушным, безцветным голосом перебил его Бугуруслан. — Стоит только городские власти поставить в известность о том, что под этой, непроходимой ранее горой существует достаточно широкий и удобный проход на ту сторону, такой, что по нему можно провести торговый караван с телегами, как на следующий же день ваш личный земельный участок станет общественным. И ты лишишься на него всех своих птичьих прав. И как миленький будешь платить в городскую казну все положенные проценты с пограничной торговли, не зависимо ни от чего.

Как все платят, так и вы будете платить. Если его вообще не передадут в собственность какому-нибудь влиятельному и богатому клану нашего города, который в случае каких-либо проблем или неприятностей всегда сможет его защитить. К примеру, кому-либо из городской верхушки, или из членов Городского Совета. Тому, кто реально сможет организовать здесь и пограничный, и таможенный контроль, таможенную службу, охрану и прочее, прочее, прочее.

Вы не можете, — равнодушно, даже с какой-то ленцой в голосе продолжил он. — Силёнок не хватает. И раньше то, когда вы могли привлечь к своим делам корнеевских курсантов, это было для вас проблематично. А теперь уж…, - безнадёжно махнул он рукой, — после того как вы в городе со всеми рассобачились.

Рассобачились, рассобачились, — насмешливо покивал он головой, глядя на нахмурившихся Сидора с Димоном. — Не такая уж тут и глухомань, чтоб мы не слышали о делах, творящихся у нас дома. Да и ребята ваши языками метут…, - с покровительственной усмешкой заметил он.

Так что на все сто процентов я уверен, что как только о неизвестном ранее подгорном проходе станет известно в Городском Совете, как его у вас тут же и отберут.

Но чтобы этого не случилось, надо только одно.

Надо только договориться со мной, чтоб я молчал, — поднял он внимательный, жёсткий взгляд на Сидора. Переведя его на молча стоящего возле печки Димона, в упор глядящего на него, он невозмутимо, без тени улыбки продолжил:

Или, чтоб я со своими людьми выступил на вашей стороне. А это, согласитесь ребята, совсем уже другие расклады, чем между нами раньше были, особенно до вашего нынешнего приезда. Никакого найма, только взаимовыгодный обоюдный договор.

И я не шучу, ребята, таковы правила нашего славного пограничного городка. И вам придётся с ними считаться. И вы ещё долго будете натыкаться на многие и многие подобные сложности. Если конечно желаете и дальше оставаться в наших местах, а не податься куда-то ещё.

За вами, ребята, нет никакой реальной силы, поэтому и считаться с вами и вашими интересами никто в городе не будет, какие бы вы там грозные и правильные бумаги не выписывали себе в Совете.

Поэтому я предлагаю по-хорошему договориться со мной, пока ещё кто-нибудь вам на хвост не упал, как вы сами любите в подобных случаях выражаться. И моё предложение простое. Мы объединяемся в один большой торговый караван на всё время перехода, поскольку это наиболее безопасно в тех неласковых краях. И вместе торгуем на той стороне. Но, все вопросы торговли, товар и прибыль у каждого своя, — покровительственно, понимая, что дожал дилетантов, улыбнулся он. — Это спокойнее и безопаснее и нам и вам, и….

Десятина, — не глядя, сухо перебил его Сидор, заставив замереть того на вдохе.

С силой выдохнув, Бугуруслан долго молчал, зло, перекатывая желваки под скулами и наконец, придя к какому-то решению, глухо проговорил:

Два процента и…

Десятина и абсолютное подчинение мне, как начальнику каравана, — оборвал его Сидор, даже не повернув в его сторону голову и продолжая пристально глядеть на горящий в печке огонь. — Никакой самостоятельной торговли. Никаких самостоятельных шагов. Никакого разнобоя. Продавать товар мы должны все вместе, по единым ценам. Иначе будем мешать друг другу. Начальник я. Не согласны, дальше пойдёт только увеличение оброка до пятнадцати процентов и выше.