— Как от кого? — выпучил зеницы гном. — От ундин.
— Да где же эти ундины? Отчего я их не вижу? — едва не прыгая от ярости, маркиз выглянул за борт и, судя по скривившейся в раздражении благородной физиономии, не обнаружил там ничего, окромя разбивающихся о бока когга бурунов.
— Сбежали они. Я ж говорю, отбились, — пояснил в ответ на испепеляющий взгляд капитана зеленоглазый.
В этот самый миг вода за бортом с чудовищным гулом вздыбилась пенным фонтаном и на палубу с силой обрушилось нечто громадное. Корабль вздрогнул, едва не развалившись пополам, моряков окатило холодными брызгами. Все, кто стояли (а именно купец и де Баталья) повалились на доски, не удержавшись на ногах.
— Это что еще за безобразие? — отплевываясь, прохрипел себе под нос торговец.
— Кракен! Кракен! — тотчас прилетел ответ.
От квартердека донеслось мокрое хлюпанье, будто нечто огромное и склизкое ползало по палубе. Бо устремил взор туда, откуда слышались странные звуки.
Перевалившись через леер, по палубе с чавканьем елозили с полдюжины громадных темных щупалец, усеянных бесчисленными присосками.
Гномы взялись за секиры и принялись отчаянно рубить лоснящиеся конечности. Большинство дунфаев, а вместе с ними и Хилмо с Мешкотным, воя от ужаса, пытались спрятаться, забиться кто-куда. Растолкав тщедушных гоблинов, рыжий оболтус нырнул в ведший на нижнюю палубу люк, обладатель алого кушака, в свою очередь, исчез в соединявший палубу с гальюном коридоре.
Рачения гномов возымели успех. Исходя святящейся голубой кровью, щупальца отпрянули, но не сгинули в пучине, а накрепко вцепились в кромки бортов. Резий толчок, от коего Бо подпрыгнул на месте, а поднявшийся де Баталья вновь бухнулся на палубу, и корабль на добрую сажень погрузился в воду.
«Он нас утопит!» — сверкнула в сознании жуткая мысль. Грудь торговца сковало страхом, гибнуть в пучине али пасти кракена ему зело не алкалось.
Карлики не растерялись, продолжив рубить уродливые отростки. С рук поднявшегося на ноги Сметливого с хрустом сорвалась ветвистая молния. Осклизлые конечности конвульсивно дернулись и миг спустя потащили корабль вниз с прежним упорством.
Не в силах пошевелиться, лежащий купец с ужасом наблюдал за разворачивающейся на его глазах картиной. «Джакомо» опустился уже настолько низко, что поравнялся с пенными гребнями волн, что тотчас почали запрыгивать на палубу.
Над правым бортом из воды медленно поднялась громадная уродливая башка с двумя полосами узких черных буркал по бокам.
Не сговариваясь, Могутный и Ражий взревели и, воздев топоры, бросились на кракена. Стремительно прянувшее щупальце сбило с ног беззубого карлика. Обгорелый гном оказался более удачлив. Он ловко срубил кинувшуюся на него конечность, второй отросток, тщившийся преградить лысому дорогу сбил молнией Сметливый. Оттолкнувшись от досок палубы, гном прыгнул и в следующим миг обрушил лезвие секиры на поблескивающую в лунном свете макушку морского страхолюда. Кракен содрогнулся всем телом, щупальца отпустили корабль. «Джакомо» будто подброшенный подскочил вверх, оставив кракена и неистово рубившего его голову гнома где-то внизу, у поверхности воды.
По палубе прокатился облегченный вздох, вырвавшийся единовременно из двух дюжин глоток. А в следующий миг, все как один гномы кинулись к правому борту, силясь узнать, что случилось с их сородичем. Исполненные ярости, боли и отчаяния возгласы дали торговцу понять, что доблестный Ражий сгинул в бездне вместе с чудовищем.
В ярости саданул по лееру Могутный, угрюмо потупился Рачительный, принялся горячо рвать собственную бороду Сивый.
Первым пришел в себя Колченогий. Хромой карлик решительным шагом отправился к тяжело облокотившемуся на дверь собственной каюты де Баталья.
— С нас хватит, мы поворачиваем, — прогудел старший матрос, не дойдя до капитана трех шагов.
— Что значит поворачиваем?! Здесь только я вправе отдавать команды! — взвился маркиз, взмахнув плеткой.
— Ты больше не капитан, — сурово молвил Колченогий, к нему за спину исподволь подтягивались насупленные гномы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Как это не капитан?! — взорвался гневом де Баталья. — Я хозяин этого корабля. За подобную дерзость я прикажу протащить тебя под килем.
Взъярившийся фритониец сделал шаг в сторону первого помощника и взмахнул плетью. Ударить маркиз не успел, поскольку пудовый кулак Колченогого врезался ему чуть ниже груди. С тяжким стоном де Баталья отлетел назад и, врезавшись спиной в стену юта, сполз на палубу.
— Мы выберем нового капитана, а тебя, негодяй, спустим по доске за борт, — сурово сообщил хромой.
— Точно! Верно глалолешь, старая борода! Даешь надежного вожака! — поддержали боцмана остальные карлики.
— Эх, жаль вервульф сгинул, — в расстройстве саданул по воздуху Рачительный. — Из него бы отличный главарь вышел.
— Да молчи, ты со своим оборотцем, — одернул штурмана Тороватый. — Он поумнее нас оказался, сообразил, когда сбежать нужно было.
— Ты что же энто имеешь в виду? — подозрительно сощурился обладатель пропитого голоса. — По-твоему, значить, и Ботелый с Рудым верно сделали, что к Айдану подались?
— А энтого куда? — отвлек остальных от зарождавшейся перепалки Сивый, ухвативший за рукав, незаметно пристроившегося возле борта торговца.
— Как куда? — удивился Могутный. — Дык, в море вместе с капитаном, на кой нам энтот прохиндей нузен?
— Верно гуторишь, братец, — поддержал беззубого Дебелый. — Скормим ворюгу акулам.
Важно хмыкнув, Колченогий шагнул в сторону купца и поднял руку вверх, призывая собратьев умолкнуть. Маленькие глазки хромого гнома брезгливо осмотрели человека.
— Так и быть, — спустя пару секунд заключил первый помощник. — Пусть отправляется вместе с де Баталья.
— Как так?! — в истовом недоумении возопил Бо.
Торговец рванулся к хромому, сам не понимая зачем, то ли бухнуться на колени и взывать о пощаде, то ли врезать что есть мочи по круглой физиономии.
Его тотчас сбили с ног тяжелым тычком в бок. Толстяк упал ничком, сверху, точно набитый камнями куль, водрузился кто-то из гномов.
— Заприте их в карцере. Приговор исполним на рассвете, — зычно повелел Колченогий.
— Эй, Громур, — подал голос Хилмо, обращаясь, судя по всему к хромому. — Толстяка выбрасывать никак нельзя. Он нам может пригодиться.
— Что, долгарская рожа, решил дружка выручить? — глумливо осведомился Сивый.
— Да я тебя, старый, за борт выбошу, буде хоть один волосок с его головы упадет, — огрызнулся рыжий, верно, говоря о купце.
— Ты, северянин, помолчи, тебе слово не давали, — ввязался в спор еще кто-то из гномов. — Мы вас, гримборцев, как облупленных знаем, чуть что на вражий корабль перебегаете.
Отчего-то Бо только сейчас сообразил, что Хилмо ныне являлся единственным среди оставшихся гномов, кто происходил не из Гуллрока. Двое других уроженцев полуночных земель, Рудой и Ботелый, переметнулись к сыну Залмара еще на острове.
— Пока нового капитана не выбрали, мои решения не обсуждаются, — грозно прогудел Колченогий. — Я сказал, бросить людей в карцер.
— Но, Громур, толстяк-то ничего не сделал, — паче чаяния взмолился Хилмо.
— Умолкни, акулий малек, пока сам в узилище не угодил, — сурово произнес хромой карлик.
Сын Килто в ответ лишь печально вздохнул.
Карцером оказался узкий колодец, находившийся в дальнем конце пронзавшего нижнюю палубу коридора. Ширина камеры составляла всего около двух локтей, а высота — приблизительно сажень. Гномы грубо сбросили бывшего капитана и торговца в тесный каземат и захлопнули сверху тяжелую крышку, погрузив пленников в непроглядный мрак. Тут было настолько тесно, что люди могли только стоять. Мокрые осклизлые стены источали холод, посему, быстро продрогнув, узники начали стучать зубами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Болваны, до Гатвала три дня пути осталось, — оные слова де Баталья повторял все время, пока их тащили в кутузку, сперва неистово бившийся в руках конвоиров маркиз яростно выкрикивал оную фразу, а теперича, растратив силы, лишь лихорадочно шептал.
