А. С. Строганов порекомендовал архитектору пригласить для оформления Казанского собора самых лучших мастеров того времени. Среди скульпторов, занимавшихся украшением храма, были: Демут-Малиновский В. И., Мартос И. П., Гордеев Ф. Г., Прокофьев И. П., Щедрин Ф. Ф. и Пименов С. С. Артель художников представляли Угрюмов Г. И., Боровиковский В. Л., Шебуев В. К., Егоров А. Е., Иванов А. И., Кипренский О. А. и Брюллов К. П.
В 1807 году Шебуев занимался приготовлением эскиза к фреске «Вознесение Богоматери». Роспись была выполнена учениками мастера, Антонелли А. и Васильевым О. Фреска украсила люнет главного западного входа в собор.
К сожалению, указанная роспись не сохранилась до наших дней. До нас дошел только лишь эскиз, сделанный живописцем масляными красками. Однако и глядя на нее, можно оценить высокое мастерство Шебуева в области исторической и религиозной живописи.
Первой росписью, выполненной рукой самого Василия Шебуева, стал плафон «Коронование Богородицы». Однако и он не сохранился до наших дней, поскольку в 1814 году оказался разрушенным при отбитии штукатурки. Судя по воспоминаниям современников, это было произведение искусства, которое производило «чарующее впечатление на зрителей».
Увлечение монументально-декоративным жанром в искусстве пришло к Шебуеву после знакомства с профессором Академии художеств Дуайеном Г. Ф., который был известен как мастер плафонной живописи. Своеобразной репетицией исполнения росписей для Шебуева стало создание им в 1799 году «аллегорических фигур на зеркалах», расположенных в Михайловском замке. Кроме того, во время путешествия по Италии Шебуев по просьбе педагогов уделял особенное внимание фресковой живописи.
Среди произведений живописи, находившихся в Казанском соборе, до наших дней сохранились только лишь три работы, написанные Василием Шебуевым: «Василий Великий» (Русский музей, Санкт-Петербург), «Григорий Богослов» (Русский музей, Санкт-Петербург) и «Иоанн Златоуст». После возведения собора первые две композиции размещались в нишах юго-восточного и северо-западного пилонов, последняя — за проповеднической кафедрой.
Во время создания указанных выше полотен для Шебуева было важным написать такие композиции, которые бы гармонировали с общим интерьером собора. Тогда живописец работал в одной мастерской со скульптором Мартосом И. П., который утверждал, что «скульптура не предмет для поклонения, она служит для украшения храма…». Вероятнее всего, эти слова нашли горячий отклик в душе художника и помогли ему создать произведения, необычайные по красоте и содержательному наполнению.
Долгое время полотно с изображением Иоанна Златоуста считалось утраченным. Однако искусствоведческий анализ одного из произведений, находившихся в Музее истории религии и атеизма (Казанский собор) и значившихся под названием «Василий Великий исцеляет бесноватого», показал, что это не что иное, как знаменитый «Иоанн Златоуст» Василия Шебуева.
Не менее интересна судьба и другого произведения, принадлежавшего кисти Шебуева. Это эскиз к росписи Казанского собора «Григорий Богослов» (1809, Третьяковская галерея, Москва). Долгое время сотрудники музея считали его эскизом к картине «Пророк Илья».
Необходимо сказать, что указанные выше произведения Шебуева достаточно высоко были оценены современниками художника. После его кончины полотна, созданные для оформления Казанского собора, перевели в долговечную мозаику как произведения «отличные… и единственно достойные памятники русского искусства, по примеру Рима, где оригиналы перемещены в музей, а в соборах в мозаики».
Однако не всем композициям Шебуева суждено было быть перенесенными в мозаику. В настоящее время они хранятся в российских музеях и требуют серьезной реставрации.
С течением времени полотно «Василий Великий» приобрело большую популярность у современников художника. Его копировали, создавая гравюры, не только русские, но и западноевропейские мастера изобразительного искусства.
Работа Шебуева в Казанском соборе была по достоинству оценена его товарищами по мастерской и критиками. Аплаксин, анализируя произведения, созданные Боровиковским, Угрюмовым и Ивановым, сопоставляет их с работами Шебуева: «Совсем иной характер носят произведения Шебуева… пионера русской исторической живописи, выполненные в новоисторическом стиле».
Действительно, стиль написания многих композиций, представленных в Казанском соборе, был новым и заметно отличался от произведений (икон и картин религиозного содержания) старых авторов. Их своеобразие и новизна заключалась главным образом в том, что все композиции носили светский характер. Это выражалось в отсутствии золотисто-желтого фона, который был принят в иконописи раннего периода развития русской живописи.
Долгое время совет академии отстаивал перед православным Синодом право на исполнение художниками картин, стиль которых далек от стиля древнерусских авторов икон и фресок. Президент академии говорил о том, что при использовании золотистого фона в произведениях «искусство живописи… совершенно теряется».
В. К. Шебуев. «Торжество на Олимпе». Эскиз росписи купола конференц-зала в здании Академии художеств, 1832 год
Многими современниками не были приняты и поняты произведения, ставшие украшением Казанского собора. Некоторые критики долго не могли смириться с новаторством мастеров живописи и скульптуры. Например, В. Я. Курбатов писал впоследствии: «Большая часть икон, хотя их писали лучшие живописцы эпохи, не особенно удачны, непонятно — рассматривать их как иконы или как картины».
Еще в 1807 году за росписи Казанского собора Шебуев был удостоен звания академика. В том же году за композицию «Полтавская победа» его назначили на должность адъюнкт-профессора по классу исторической живописи.
По воспоминаниям современников, среди коллег и учеников Шебуев был одним из наиболее уважаемых преподавателей Академии художеств. Он всегда ратовал за развитие новых тенденций в живописном искусстве и наставлял учеников не пугаться новизны и не бояться создавать произведения, стиль которых отходит от заданных традиций.
С начала XIX века в Академии художеств изменилась программа обучения. Среди учебных предметов появились естественные науки, история и словесность. Кроме того, академиками были разработаны новые методики преподавания ряда специальных предметов.
Новшества затронули и организационную сторону учебного заведения. Если раньше ученик переходил из класса в класс независимо от таланта, способностей и прилежания, то теперь ученик мог быть переведен в следующий класс только после представления выполненных работ и решения специальной комиссии.
В начале XIX века Академия художеств взяла покровительство над многими провинциальными школами изобразительного искусства России. В то же время уроки рисования были введены во всех школах и училищах. С 1812 года Шебуев занялся преподавательской деятельностью. Он давал уроки рисования в нескольких воспитательных заведениях (в том числе и в Смольном институте), принадлежавших ведомству императрицы Марии Федоровны.
В те годы Шебуев не раз получал награды за педагогическую работу. Тогда же он оказался приглашенным к императорскому двору в качестве учителя рисования для детей Павла I. В 1812 году Шебуев был удостоен звания профессора Академии художеств. Вот как об этом написал один из современников знаменитого художника: «[Шебуев]… —столь известный по трудам своим не только академии, но и всей публике, за искусство живописи был баллотирован большинством голосов в профессоры».
Необходимо заметить, что авторитет Шебуева как превосходного мастера живописи среди современников и педагогов академии был достаточно велик. Об этом свидетельствует тот факт, что звание профессора художник получил, не выполняя предварительно специальную программу.
В 1819 году президент Академии художеств Оленин обратился к академикам с просьбой украсить недавно выстроенную лестницу здания учебного заведения произведениями живописи и скульптуры. Василий Кузьмич Шебуев оказался в числе первых, кто вызвался оформить лестницу.
Позднее, уже после окончания работ, «Сын отечества» за 1820 год написал: «Стены [лестницы] украшены пилястрами и образуют род открытого павильона: меж пилястр на три стороны изображено спокойное небо и божества — покровители наук Аполлон, Минерва и Слава — летят в святилище художеств. Фигуры написаны по методе г. Безсонова родом масляной альфрески… две, Аполлон и Слава, им самим, первая по эскизу г. Шебуева, последняя г. Егорова».
В. К. Шебуев. «Тайная вечеря», 1839 год
Каждое из представленных на лестнице произведений живописи было обрамлено тонкой золоченой рамой, написанной на стене красками. Антаблемент поддерживался пилястрами и завершался достаточно широкими карнизами, на которых были установлены аллегорические изображения-скульптуры: «Живопись» (выполнена Пименовым С. С.), «Скульптура» (выполнена Мартосом И. П.), «Архитектура» (выполнена Демут-Малиновским В. И.), «Воспитание» (выполнена Прокофьевым И. П.). Рисунок решетки лестницы был сделан в традициях классицистического искусства. Ее отливали из чугуна по специальному заказу на заводе Карла Берда.
