— Они выглядят, как армия, подступившая к городу, — сказал Йама.
— Они — ничто, господин. Сила города — это мы, ты сам увидишь.
Пандарас выбрал одну из харчевен вдоль дороги, идущей от плавучего дока. Он жадно набросился на омлет с креветками, а потом доел то, что оставил Йама, пока сам Йама грел пальцы, обхватив кружку с горячим чаем. Становилось все светлее, и Йама увидел вдалеке, в трех-четырех лигах ниже по реке, стену, куда их накануне привели с префектом Корином; она темнела над красными черепичными крышами, как зубчатая спина спящего дракона. Он задумался, не могут ли магистраторы повернуть свои экраны сюда? Нет, они отправили на его поиски машины, а с ними он разобрался. На какое-то время он в безопасности.
Пандарас заказал еще чаю и сообщил Йаме, что у них есть по крайней мере час до открытия лавок менял.
Йама ответил:
— Не волнуйся, я верну тебе долг. А куда ты пойдешь потом?
— Может быть, с тобой, господин? — усмехнувшись, сказал Пандарас. — Я помогу тебе найти твою семью. Тебе неизвестно, где ты родился, и ты хочешь это узнать, а я, наоборот, прекрасно все про себя знаю и желаю убраться подальше от своих родных мест.
У мальчика были острые мелкие зубы, все одинакового размера. Йама заметил, что его черные заостренные ногти больше напоминают когти, между пальцами виднелись кожистые перепонки, а большие пальцы торчали высоко на кисти, так что рука больше походила на лапу животного. Вчера ему встретилось множество представителей этой расы: носильщики, погонщики скота, разного рода лакеи и прислуга. Сила города.
Йама спросил про наемников, которые накануне ужинали в трактире. Но Пандарас пожал плечами:
— Я их не знаю. Они приехали только на час раньше тебя, а сегодня утром уйдут на Речной Рынок возле Черного Храма, будут искать, кто бы их нанял. Сначала я думал, что ты с ними, покуда не увидел, как ты показываешь хозяину ту монету.
— Может, я и правда один из них, но сам этого еще не знаю, — произнес Йама, думая о своем предназначении. Он понимал, что еще слишком молод, чтобы вступить в армию, но в ополчении возраст — не препятствие. Префект Корин может считать его мальчишкой, но он уже убил человека в рукопашной схватке, а за прошедшие двадцать дней испытал столько приключений, сколько обычному человеку не встретить за целую жизнь.
— Но прежде всего отвези меня на Речной Рынок, Пандарас, я хочу посмотреть, как это происходит, — попросил Йама.
— Если ты вступишь в армию, я пойду с тобой и буду твоим оруженосцем. У тебя хватит денег, чтобы купить хорошее ружье, а еще лучше — пистолет, и латы тебе тоже понадобятся. Я буду их чистить между сражениями, и твой герб всегда будет сверкать.
Йама рассмеялся:
— Ладно тебе. Я только слово сказал, а ты уже выдумал целую картину. Просто мне хочется узнать про наемников, но сам я пока не собираюсь никуда наниматься. Потом, когда я разузнаю о своем происхождении, я действительно собираюсь вступить в ополчение и помочь выиграть эту войну. Мой брат погиб, сражаясь с еретиками, и я поклялся, что займу его место в строю.
Пандарас допил свой чай и выплюнул на пол кусочки коры.
— Мы выполним первый пункт еще до того, как смотритель Замка Двенадцати Предназначений даст полуденный залп из своей пушки, и осуществим второй раньше, чем встанет Галактика. С моей помощью все возможно. Но прости мою болтовню. Мой народ любит поговорить. Сочинять всякие истории и сказки — наше любимое занятие. Ты, конечно, видел, как мы занимаемся мелкой грубой работой, почти как вьючные животные. Мы действительно зарабатываем себе на хлеб и пиво тяжелым трудом. Но, нищие в мире вещей, мы — богачи в мире воображения. Наши баллады и песни поют и пересказывают люди всех рас, некоторые из нас, пусть и немногие, становятся знаменитыми менестрелями и поют в замках аристократов и богатых купцов или же становятся сказителями, которых записывают на магнитофонные кассеты.
Йама заметил:
— С такими талантами твой народ заслуживает лучшей судьбы.
— Мы слишком мало живем, чтобы наши таланты успевали принести нам какую-нибудь выгоду. Обычно лет двадцать, а двадцать пять — уже неслыханное долголетие. Ты удивляешься? Но это на самом деле так. Это наше проклятие и наш дар. Быстрый поток лучше обтачивает камни. Так говорил мой дед. То же самое и с нами. Мы проживаем краткую, но очень напряженную жизнь, и наши песни родятся из этого бешеного темпа.
— А можно мне спросить, сколько тебе лет?
Пандарас показал в улыбке свои острые зубы.
— Наверное, ты считаешь, что мы ровесники, но мне всего четыре года, а через год я женюсь. То есть, конечно, если не отправлюсь с тобой на поиски приключений.
— Если ты действительно можешь за один день найти то, что мне нужно, я буду самым счастливым человеком в Слиянии. Но, думаю, это невозможно, потребуется значительно больше времени.
— Белая лодка, сияющая женщина, портрет одного из твоих предков, созданный до сотворения Слияния. Очень определенные признаки. Я сочиню об этом песню и скоро, а кроме того, ты же сказал, что поиски нужно начинать в архивах Департамента Аптекарей и Хирургов.
— Если доктор Дисмас не лгал. Он ведь практически все время лгал.
Над скопищем крыш теперь сияло синее небо, движение на дороге становилось все оживленнее. Рыбачьи лодки ушли уже дальше причалов плавучих доков, их бурые и рыжие паруса надувал утренний ветер, над ними кружили белые птицы, подставляя крылья потокам, несущим прилив. Шагая рядом с Пандарасом, Йама думал о протянувшихся на сотни лиг доках, о тысячах лодок необъятного рыболовного флота, которые каждый день отправляются за добычей, чтобы кормить мириады ртов города. Он постепенно осознавал истинные размеры Иза.
Как мог он надеяться узнать что-либо о своей семье или о любом другом человеке в этой вечно меняющейся толпе? Тем не менее доктор Дисмас что-то же нашел в архивах своего Департамента, значит, и он, Йама, тоже сумеет это найти, а возможно, и нечто большее. Благополучно выкрутившись из приключения с наемником и избежав пресной судьбы, которую готовили для него эдил и префект Корин, Йама чувствовал необыкновенный прилив сил. Ему и в голову не приходило, что поиски, на которые он отправился по собственному почину, могут не дать результата.
Как правильно заметил Пандарас, Йама был еще слишком молод, ему пока не случалось терпеть поражение в чем-нибудь действительно важном.
Первый меняла отказался разменять реалы Йамы, едва взглянув на монету. Второй, чья контора располагалась в маленьком полуподвальном помещении с земляным полом и розовыми пластиковыми стенами, долго рассматривал монеты сквозь увеличительный экран, потом соскоблил пылинку золота с одного реала и попытался растворить ее в капле царской водки. Меняла был маленьким сухоньким стариком, почти тонущим в складках своей черной шелковой мантии. Увидев, что пылинка не растворяется, даже если нагреть предметное стекло, он хмыкнул и махнул своему бесстрастному телохранителю, тот принес чашки и круглый алюминиевый чайник, а затем снова занял свое место на ступенях ведущей на улицу лестницы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
