Читаем без скачивания Источник - Айн Рэнд

— Привет, — сказала она небрежно.

Он прекратил работу, прислонился к каменной гряде и сказал:

— Привет.

— Я подумала о вас, — мягко начала она и остановилась, затем продолжила, и в её голосе зазвучали настойчивые ноты, как в приглашении, которое нельзя не принять, — потому, что есть кое-какая грязная работа по дому. Не хотите ли немного заработать?

— Конечно, мисс Франкон.

— Приходите ко мне сегодня вечером. К чёрному ходу можно подойти со стороны Риджуэй-роуд. У камина треснула мраморная плита, и её нужно заменить. Я хочу, чтобы вы вынули её и заказали новую.

Она ожидала, что он рассердится и откажется. Он спросил:

— Когда я должен прийти?

— В семь часов. Сколько вам здесь платят?

— Шестьдесят два цента в час.

— Уверена, вы стоите этого. Я согласна платить вам по тем же расценкам. Вы знаете, как найти мой дом?

— Нет, мисс Франкон.

— Тогда спросите у кого-нибудь в посёлке.

— Да, мисс Франкон.

Она пошла прочь с чувством разочарования. Ей показалось, что их тайное взаимопонимание утеряно. Он говорил так, будто речь шла об обычной работе, которую она могла предложить любому рабочему. Затем она почувствовала, как внутри всё замерло, — её охватило чувство стыда и удовольствия, которое он всегда внушал ей: она осознала, что их взаимопонимание стало более интимным и обострённым, чем раньше, — оно сквозило в том, как легко принял он её необычное предложение. Отсутствием удивления он показал ей, как много знает.

Она попросила старого управляющего и его жену побыть в доме этим вечером. Их робкое присутствие дополняло картину феодального особняка. В семь часов она услышала звонок у входа для слуг. Старая женщина проводила его в большой зал, где Доминик стояла на площадке широкой лестницы.

Она наблюдала, как он приближается, глядя на неё. Она продержала позу достаточно долго, чтобы намекнуть ему, что это умышленная, заранее детально продуманная поза. Она нарушила её в нужный момент — прежде чем он смог твёрдо в этом убедиться. Она сказала: «Добрый вечер». Её голос был спокоен.

Он не ответил, но наклонил голову и стал подниматься к ней по лестнице. На нём была рабочая одежда и сумка с инструментами в руках. В его движениях сквозила необычная энергия, несовместимая с её домом, с натёртыми ступенями и строгими, изящными перилами. Она ожидала, что в её доме он будет выглядеть неуместным, но неуместным казался дом вокруг него.

Она двинула рукой, указывая на дверь спальни. Он послушно последовал туда. На комнату он не обратил никакого внимания, будто вошёл в обычную мастерскую. Он прошёл прямо к камину.

— Вот она, — сказала она, показывая пальцем на плиту.

Не сказав ни слова, он нагнулся, вынул из сумки тонкий металлический клин, поставил его остриём прямо на царапину в плите, достал молоток и ударил по клину. По плите пошла длинная, глубокая трещина.

Он взглянул на неё. Этого взгляда она боялась — он был наполнен смехом, на который никак нельзя было отреагировать, поскольку смех этот не был явным. Он сказал:

— Теперь она разбита, и её надо заменить.

Она спокойно спросила:

— А вы знаете, что это за сорт мрамора и где заказать плиту из него?

— Да, мисс Франкон.

— Ну так выньте её.

— Да, мисс Франкон.

Она стояла, наблюдая за ним. Странно было ощущать бессмысленную необходимость наблюдать за механическим процессом работы — как будто она могла помочь глазами. Потом она поняла, что боится взглянуть на комнату, в которой они оба находились. Она заставила себя поднять голову.

Она увидела полочку своего туалетного столика, её стеклянную кромку, похожую в полутьме на зелёную атласную ленту, и хрустальные флакончики. Она увидела пару белых ночных тапочек, бледно-голубое полотенце на полу у зеркала, пару чулок, что висели на ручке кресла, увидела белое атласное покрывало на своей кровати. По его рубашке расплылись мокрые пятна и серые полосы каменной пыли; эта пыль полосами лежала и на его руках. Ей показалось, что он перетрогал все предметы в комнате, как будто воздух превратился в прозрачную воду, в которую их обоих погрузили, и вода, касаясь его, несла его прикосновение к Доминик и ко всем предметам, находящимся в спальне. Она хотела, чтобы он посмотрел на неё. Он работал, не поднимая головы.

Доминик подошла к нему поближе и молча замерла над ним. Никогда ещё она не находилась так близко от него. Она видела гладкую кожу у него на шее и могла даже рассмотреть отдельные волоски. Она взглянула вниз на кончики своих сандалий. Там, внизу, всего лишь дюйм отделял их от его тела. Достаточно было сделать всего одно еле заметное движение ногой — и она дотронулась бы до него. Она сделала шаг назад.

Он двинул головой, но не для того, чтобы взглянуть на неё, а лишь чтобы взять другой инструмент из сумки, и снова склонился над работой. Она засмеялась вслух. Он остановился и взглянул на неё.

— Что-то не так? — спросил он.

С невозмутимым лицом она ответила ровным голосом:

— О, прошу прощения. Вы могли подумать, что я смеюсь над вами. Но, конечно же, это не так. — И добавила: — Я не хотела вас беспокоить. Вы, конечно, хотите поскорее закончить и уйти. Я в том смысле, что вы, должно быть, очень устали. Но с другой стороны, я плачу вам по часам, так что, если хотите немного потянуть время, я не против. Вам, наверное, есть о чём поговорить со мной.

— О да, мисс Франкон.

— Ну и о чём же?

— Я думаю, что это ужасный камин.

— Неужели?! Этот дом проектировал мой отец.

— Да, конечно, мисс Франкон.

— Вряд ли вам стоит обсуждать работу архитектора.

— Конечно, не стоит.

— Мы определённо могли бы выбрать какую-нибудь другую тему для разговора.

— Да, мисс Франкон.

Она отошла от него, села на кровать и отклонилась назад, опираясь на выпрямленные руки. Она закинула ногу за ногу и, крепко сжав их, вытянула в прямую линию. Её расслабленное тело противоречило напряжённо вытянутым ногам, а холодная строгость лица противоречила позе.

Он бросил на неё взгляд, не отрываясь от работы. Вскоре он почтительно заговорил:

— Я достану плиту из мрамора точно такого же качества, мисс Франкон. Очень важно различать сорта мрамора. Вообще их бывает три. Белый мрамор, образовавшийся благодаря перекристаллизации известняка, ониксовый мрамор, который является отложением карбоната кальция, а также зелёный мрамор, который состоит в основном из гидромагнезиевого силиката, или серпентина. Последний не может считаться настоящим мрамором. Настоящий мрамор — это метаморфическая форма известняка, возникающая при огромном давлении и высоких температурах. Давление — это могучий фактор. Оно приводит к последствиям, которые, раз начавшись, уже не могут быть остановлены.

— Каким последствиям? — спросила она, подавшись вперёд.

— К рекристаллизации частичек известняка с просачиванием инородных элементов из почвы. Это-то и приводит к образованию цветных полос, которые можно наблюдать у большинства разновидностей мрамора. Розовый мрамор возникает в присутствии марганцевых окислов, серый мрамор — дитя карбонатов, жёлтый — продукт гидроокиси железа. Эта плита, конечно же, сделана из белого мрамора. Существует множество разновидностей белого мрамора. И здесь вы должны быть очень осторожны, мисс Франкон…

Она сидела, подавшись вперёд, собравшись в чёрный комок; лампа отбрасывала свет на её руку, которую она уронила на колено ладонью вверх, с полураскрытыми пальцами, в контурах которых мягко отсвечивал огонь камина. На тёмном фоне платья рука казалась слишком откровенно белой.

— …заказывая мне новую плиту именно этого сорта. Ведь, например, не следует ставить на это место плиту из белого джорджийского мрамора, которой не так мелкозернист, как белый вермонтский, а тот, в свою очередь, не может сравниться с белым алабамским. Эта плита сделана из алабамского мрамора. Очень качественного и очень дорогого.

Он увидел, как она сжала руку и выронила её за пределы круга света. Он молча продолжил работу. Закончив, он поднялся и спросил:

— Куда положить плиту?

— Оставьте там. Её уберут потом.

— Я закажу новую, которую изготовят по этим размерам и доставят вам наложенным платежом. Вы хотите, чтобы её установил я?

— Да, конечно. Я дам вам знать, когда её привезут. Сколько я вам должна? — Она взглянула на часы, что стояли на столике рядом с кроватью: — Так-так, вы здесь три четверти часа. Это сорок восемь центов. — Она взяла сумку, вынула долларовую купюру и протянула ему: — Сдачу можете оставить себе.

Она надеялась, что он бросит бумажку ей в лицо. Нет. Он опустил её в карман и сказал:

— Спасибо, мисс Франкон.

Он увидел, как краешек её длинного чёрного рукава дрожит над сжатыми пальцами.

— Спокойной ночи, — сказала она гулким от злости голосом.