Читаем без скачивания Vesyoly Rodzher - Vechnaya Olga

  Ладно, хватит отмокать, небось, скоро и вовсе растает. Выключает воду, отодвигает створку кабины и на секунду замирает, встречаясь взглядом с Беловым, подпирающим спиной дверь.

  Смотрит на него с вызовом. Давай, спроси, не после твоих ли прикосновений чищусь. Ну, задай этот вопрос! Покажи, что безнадежен, и ловить с тобой нечего, и я уйду немедленно. Потому что достало биться головой о непрошибаемый череп кричащего об опасности Веселого Роджера.

  Ищет в зеленых глазах малейший повод к побегу, но не находит. Белов смотрит на нее жадно, голодно. Хочет. Вера опускает взгляд ниже и понимает - еще как хочет. Наверное, давно наблюдает. Понравилось, значит, наживую, по-настоящему? Слегка и против воли она самодовольно улыбается. Он в ответ - тоже, одними уголками губ.

  Надо же, голый стоит, не прячется. Быстрым движением Вик облизывает сухие губы. Смотрит серьезно, остро, пронизывающе. Шарит взглядом по ее распаренному телу. Кажется, он просто не способен думать ни о чем другом, кроме как...

  Ее бросает в жар, несмотря на то, что и без того разгорячена душем. Она ведь знает теперь, как это, когда он сверху и внутри, как двигается - нетерпеливо, сильно и требовательно, вместе с тем осторожно, смакую каждое ощущение, как дышит и ускоряется, когда кончает. Она знает, какой он, когда изливается в нее, как сдержанно стонет, теряя контроль над толчками бедер, становясь резким и диким, как дрожит после, пульсируя внутри. А потом задыхается и тихонько лижет шею, благодаря, не справляясь с охватившей гаммой эмоций. Просто не справляясь, потонув в них, отключаясь, не заботясь даже выйти из нее, перенести часть веса на кровать.

  Он хочет еще.

  И, кажется, она тоже.

  Но надо что-то сказать. В этой ванной и так слишком жарко, обмениваясь только взглядами, они достигают эффекта длительной прелюдии, готовые сорваться и накинутся друг на друга в любую секунду. Но для второго раза слишком рано. Сама его возможность пока под большим вопросом. Вера встает на прохладный кафель, окидывает Вика внимательным взглядом, улыбается широко и по возможности ехидно:

   - Не знала, что ты обрезан, - подмигивает ему. Он тут же расплывается в улыбке, почесывает затылок. Кажется, смущается, но выглядит поувереннее, чем обычно. По крайней мере, не порывается схватить полотенце и прикрыться.

   - Иди уже сюда, - говорит ей, раскрывая объятия. И она идет, обнимает его, прижимаясь своей влажной грудью к его. Ее кожа кажется белоснежной и невероятно тонкой на фоне его красноватой и будто шершавой. Но это впечатление обманчиво, поцарапаться об него невозможно. Теперь она точно знает.

   - Поговорим? - спрашивает она, не удерживаясь и пробегая кончиками пальцев по его твердым плечам. Он некоторое время молчит, лишь поглаживает ее, не спеша. Либо думает о чем-то серьезном, либо просто борется с возбуждением.

   - Ладно, - его голос звучит хрипло. - Обо мне или о тебе сначала?

   - С тобой это сделали из-за изнасилования, да? Тебе таким образом мстили? - Надо поставить в этом вопросе точку. Вообще, пора все точки расставить, сейчас самое время.

   - Ты думаешь, я ее изнасиловал? - безэмоционально. Не понятно, обижает его вопрос, или просто интересуется.

   - Думаю, он считал, что ты это сделал. Чердак, да? Кто он ей был? Любовник? Брат? Отец?

   - Отец.

   Она прижимается сильнее.

   - Меня пытали. Психологи потом долго работали, но, видимо, не доработали. Мне немного сложно... жить, как все. Что ни шаг, то ошибка. Иногда они чудовищны. Да ведь, Вера? - нажимает голосом. Вспоминаются его слова о том, чтобы не прощала никогда, но понимала, цену он знает.

   - Уж поверь, заметила, - кивает ему, вздыхает и утыкается в грудь. Так и стоят, обнимаются. Наверное, зря она его выбрала. Ведь предупреждал, что бардак в голове. Он кажется таким уверенным и надежным, когда нужна его помощь, но моментально пасует, если требуется сделать шаг вперед к серьезным отношениям, заявить о своих правах на любимую женщину. Все его старания, положительные качества тут же меркнут, сам себе кажется недостойным. Себе, но не ей.

  И что с ним теперь делать?

  Обнимает ее, гладит нежно, осторожно. Склоняется и целует в макушку. Даже сейчас, когда его в прямом смысле трясет от жажды заняться настоящим сексом, сдерживается.

  Заботливый какой, даже вещи занес к Артему, чтобы на первое время ей хватило. Поехал домой, закутался в свой флаг, как в панцирь. Сидел, да сгорал себе тихонечко, никому не мешая. Не привлекая внимания. Думая, что никому не нужен.

  - Ты сможешь с этим справиться? - спрашивает у нее через некоторое время. - С тем, что совершил Кустов. Я не знаю, что мне сделать, и как себя повести с тобой, чтобы было правильно. Наверное, сходу предложить снова потрахаться - не лучшая идея. Но на ум ничего другого не приходит.

   Она смеется. Но затем отстраняется и бьет его ладонями по груди. Опять, мерзавец, пытается уйти от главной темы!

   - Белов, я готова тебя тушить всю жизнь, ты понял или нет, чертов придурок?! - ударяет кулаком по его груди, от неожиданности он напрягается, но никак не реагирует. Терпит. - Но, клянусь, еще одно предательство, и все закончится, - она говорит резко, едва не переходя на крик. - Вбей это в свою больную башку, наконец! Я себя слишком уважаю для твоих игр. Если ты так и не сможешь поверить в то, что тебя можно полюбить, то я бессильна. Ты сейчас на гребаном испытательном сроке, и, клянусь, ты даже не представляешь, насколько он шаток, черт тебя возьми. И да, я справлюсь с тем, о чем спрашиваешь. И все, что ты можешь сделать сейчас, - продолжает тем же тоном на одном дыхании: - это предложить второй раз хорошенько потрахаться. Потому что в первый раз у тебя это вышло очень неплохо, но я верю, что ты можешь лучше и дольше, и...

   Наверное, он устал болтать, сдерживаться или еще что, но дальше они целуются. Долго, страстно, как он любит, и как научил ее. С языком, мокро, задыхаясь, впиваясь в губы, но теперь не только его пальцы повсюду, - она действует на равных. Обнимает его руками и ногами, громко чувственно стонет, шумно дышит, зная, что от этих ее эмоций он дуреет. Он так много целует ее шею, грудь, живот и ниже, действуя жадно, нетерпеливо, как обычно кайфуя от ее влажности для него одного. Но ко всему прочему добавляется проникновение. Быстрое, глубокое, скользкое и такое нужное, как раз вовремя, чтобы свести с ума обоих.

  Она царапает спину о гладкий кафель, скрещивая ноги на талии Вика, а потом он сзади, как и хотел, за что готов был отдать жизнь еще недавно. А привычное к его ласкам тело отвечает на любое его прикосновение так, как Вера никогда не ожидала от себя. Пусть он не первый у нее, но такой ее не знал ни один мужчина.

  Ей нравится кричать для него. Нет, не во время оргазмов, потому что во время - не до криков; а просто показывая, как хорошо сейчас с ним, какое желанное удовольствие ощущать его внутри, поощряя к более резким и сильным движениям.

   А после они лежат в ванной на голом полу, но холод кафеля оказывается кстати, откинули головы, наблюдают, как стиральная машина отжимает флаг.

  Долго так лежат. Только что Вера во второй раз в жизни трогала его эрекцию, но, кажется, на этот раз тушить Белова ненужно.

   - Покурить бы, да? - говорит он ей.

   - Фу, как банально, - отвечает ему вяло, поднимая руку на уровень его глаз большим пальцем вниз.

   - Обычный банальный мужик, чего ты ждала, не пойму.

   Вырвавшийся у нее смешок получается истеричным.

  Хорошо, что осталась. Тепло так, уютно с ним вдвоем, даже на полу в ванной.

   - Метнешься на кухню за сигаретами? - спрашивает Белов с энтузиазмом.

   Следующий ее жест ему - оттопыренный средний палец, который он тут же облизывает, затем повторяет то же с указательным, и проводит языком между ними. Задерживается на этом месте, имитируя движения, которые обычно совершает ртом для нее там, отчего она снова дрожит. Узнает.

   - Моя девочка, - говорит ей, улыбаясь. А потом хмурится. Моментально приходит догадка, о чем думает. На самолет в Сочи они опоздали, и это плохо. Уехать на несколько дней сейчас - лучший вариант из возможных. Подумать, поговорить, продолжить познавать друг друга с учетом новых возможностей, зализывая душевные раны партнера; позволяя времени притупить его жажду мести. Может, есть ночные рейсы? Он ведь снова вспомнил об Артеме, какие могут быть сомнения.

  Вера думает о том, что в ближайшее время нужно не допустить встречи братьев. Кустову не получится испоганить их счастье, в том числе собственной гибелью или травмами, - что там Вик собирается с ним сделать?

   Нельзя выпускать Белова из квартиры.

   Кстати, ей показалось, или они действительно обручились? Косится на него, а он просто тупо пялится в потолок, снова кажется расслабленным и довольным.

   Когда они добираются до комнаты, она первым делом берет его планшет, заходит в свою почту. Так и есть, письмо из клиники на месте, прислали несколько минут назад.