— Подозреваю, что вскоре после того, как Невилл нанял меня искать дневник, он сам стал жертвой шантажа Холтона Феликса, — сказал Тобиас. — Невилл выследил Феликса, как и мы с тобой, Лавиния, но добрался до него первым, убил и забрал дневник.
— Да, и поскольку он не мог сообщить об этом тебе, то попросил тебя продолжить расследование. Потом, выбрав подходящее время, предоставил еще и возможность найти сожженный дневник, — заключила Лавиния.
— Да.
Она встретилась с ним взглядом.
— Тобиас, вернувшись сегодня домой, лорд Невилл узнает, что там кто-то побывал. Ему сообщит об этом тот охранник, с которым ты столкнулся.
— Несомненно.
— Он заподозрит тебя и решит, что ты знаешь слишком много. Тебе следует немедленно положить этому конец. Сегодня же ночью.
— Как странно, что ты заговорила об этом. — Тобиас допил херес и поставил бокал. — Именно это я и собираюсь сделать.
Глава 24
Газовый фонарь освещал ступени у входа в бордель. Но тусклый свет не проникал сквозь пронизанную туманом темноту. Тобиас, окутанный мраком, следил за входом.
На пороге появился Невилл, остановился, поднял воротник накидки, спустился по ступеням и, не глядя по сторонам, подошел к ожидавшей его карете. Кучер, в тяжелой, плотной накидке, сидел неподвижно, молча ожидая распоряжений.
Тобиас направился к карете и застыл в нескольких шагах от Невилла, стараясь держаться вне круга света, отбрасываемого газовым фонарем.
— Вижу, вы получили мою записку, — сказал он.
— Какого черта? — Невилл вздрогнул и резко обернулся. Его рука потянулась к карману, но, увидев Тобиаса, он немного успокоился. — Проклятие, Марч, вы испугали меня. Не следует так подкрадываться к человеку в этом районе. Вас запросто могут подстрелить.
— С такого расстояния и при таком плохом освещении вы вряд ли попали бы в цель.
Невилл поморщился, но не вынул руку из кармана.
— Я получил вашу записку, но полагал, что вы собираетесь встретиться со мной в моем клубе. Что это все значит? У вас есть новости? Вы нашли человека, убившего Феликса и укравшего дневник?
— Я устал от этой игры, — бросил Тобиас. — Да и у вас больше нет времени на игры.
— О чем это вы, черт возьми? — удивился Невилл.
— Все закончится здесь и сегодня. Больше не будет никаких убийств.
— Что? Вы обвиняете меня в убийстве?
— В нескольких убийствах, включая Беннета Рукланда.
— Рукланда? — Невилл отступил на шаг, выдернул руку из кармана, и в ней блеснул пистолет. — Вы спятили! Я не имею никакого отношения к его смерти. Я был здесь, в Лондоне, в это время. И могу доказать это.
— Мы оба знаем, что вы организовали это убийство. — Тобиас взглянул на пистолет, направленный на него, потом снова перевел взгляд на Невилла. — Вернувшись домой, вы обнаружите, что там кто-то побывал.
Глаза Невилла яростно вспыхнули.
— Вы!
— Я нашел письмо, содержащее достаточно свидетельств против вас.
— Письмо! — воскликнул потрясенный Невилл.
— Адресованное вам и подписанное Карлайлом. В нем совершенно определенно сообщается, как была организована смерть Рукланда.
— Нет! Невозможно! Совершенно невозможно!.. — Невилл повысил голос, обращаясь к кучеру. — Эй ты, на козлах! Достань пистолет и следи за этим человеком. Он мне угрожает.
— Слушаюсь, сэр. — Кучер откинул полу накидки, и в тусклом свете блеснуло дуло пистолета.
— Дайте мне взглянуть на то письмо, которым, как вы утверждаете, завладели! — прорычал Невилл.
Тобиас, не обращая внимания на его требование, поинтересовался:
— Любопытно, сколько вы заработали на сделках с французами во время войны? Сколько человек погибло из-за той информации, которую вы продали Наполеону? Что вы сделали со множеством драгоценностей, украденных из испанского монастыря?
— Вам ничего не удастся доказать. Ничего! Вы пытаетесь запугать меня. Нет никаких записей о моих делах с французами. Они были уничтожены вместе с письмом, которое вы будто бы нашли. Говорю вам, его больше нет!
Тобиас слегка улыбнулся:
— Я передал его высокопоставленному джентльмену, и тот чрезвычайно заинтересовался им.
— Нет!
— Скажите, Невилл, вы действительно считали, что сможете стать Азуром и возглавить «Голубую палату»?
Словно какая-то пружина лопнула внутри Невилла, и он буквально захлебнулся от бешенства.
— Будьте вы прокляты, Марч! Я и есть новый лидер «Голубой палаты».
— Вы ведь убили Филдинга Доува, да? Внезапная болезнь, поразившая Доува в одном из его имений… яд, полагаю?
— Мне пришлось избавиться от него. Доув стал задавать вопросы после окончания войны. Не знаю, как до него дошли слухи о моих делах с французами, но он пришел в ярость, узнав о них.
— Он возглавлял обширную преступную организацию, но все же оставался истинным англичанином, не так ли? Доув был не способен на предательство.
Невилл пожал плечами:
— Учтите, во время войны он ничего не знал о том, как мы с Карлайлом использовали определенные возможности. Можно было заработать деньги на поставках военным оружия, зерна и женщин. И кроме того, иногда удавалось перехватить грузы с золотом и драгоценностями, вовремя получив доступ к нужной информации.
— Бизнес есть бизнес. Но Азур не потерпел бы продажи британских секретов. Он понял, чем вы занимались.
— Да. — Невилл крепче сжал пистолет. — К счастью, узнав, что он задумал расправиться со мной, я предпринял меры. У меня не было иного выхода. Речь шла о моей жизни.
— Действительно.
— Видите ли, я располагал преимуществом внезапности. Он так и не понял, что мне известно о его планах в отношении меня. Но даже и в такой ситуации было бы, наверное, невозможно расправиться с ним лет десять — пятнадцать назад. Однако Азур начал стареть, хватка его ослабла.
— Вы и в самом деле думали, что справитесь с такой организацией, как «Голубая палата»? Невилл расправил плечи:
— Я теперь Азур. Под моим руководством «Голубая палата» станет гораздо влиятельнее, чем при Доуве. Через год-два я буду самым могущественным человеком в Европе.
— Наполеон тоже вынашивал подобные планы. Но известно, к чему это привело.
— Я не повторю его ошибку. Мне ни к чему заниматься политикой. Для меня будет существовать только бизнес.
— Сколько женщин вы убили?
Невилл напрягся:
— Вам известно о шлюхах?
— Мне прекрасно известно, что вы пытались спрятать концы в воду и при этом убили несколько ни в чем не повинных женщин.
— Ха, какие же невинные эти потаскухи! У них не было семей. Никто даже не заметил их гибели.
— Но ведь вы не хотели, чтобы они полностью исчезали? Вам нужны были трофеи ваших достижений. Как зовут художника, которому вы заказывали восковые фигуры, выставленные в верхней галерее Хаггета?
