проистекало не только из великолепных долин с прекрасными пашнями, выпасами и многочисленными виноградниками, занимающими все южные склоны гор. Погоды приятные, солнце, а также обильные дожди, приносимые тёплыми ветрами от недалёкого моря — только этого могло хватить, чтобы быть той земле богатой, а ведь были ещё и торговые дороги, что вели с юга на север и с востока на запад. И пересекались они именно в Швацце. Тем не менее, главный доход земле давали шахты. Три шахты, что уходили в глубины северных гор Винцлау. Из тех шахт две были шахты оловянные, а одна соляная. Само же маркграфство веками умело балансировало в мире между имперскими княжествами на севере, вольными городами богатой и развитой Ламбрии на юге, мощной Энгерией на востоке и задиристыми кантонами на западе.
«Да, то земля хорошая. Богатая. И добрых людей там в достатке, так что лучше идти через те земли тихо, никого не задирая».
Но как идти? Он почти не знал дорог, тем более тех, что вели на запад, к горцам. А знания эти очень ему теперь были нужны. Места там горные и холмистые, с ущельями и перевалами… И через них нужно пройти быстро, дойти до замка колдунов и взять его. Взять замок, который стоит на горе. Да будь замок тот трижды стар, гора сама по себе при правильной обороне может быть неприступной.
Пушки!
Без них никак. А есть ли дороги к замку, по которым можно будет подтащить к нему орудия?
— Фон Флюген! — кричит генерал, так как из его людей никого на лавке у стены нет. И он повышает голос: — Фон Флюген, Гюнтер!
На крик его появляется одна из горничных. Она находит ему его оруженосца.
— Фон Флюген, — говорит генерал, когда тот появляется в столовой. — Где-то в наших трактирах сейчас остановился один капитан.
— Тот, с которым вы поутру разговаривали? — вспомнил оруженосец.
— Тот, тот… Нужно найти его и пригласить сюда. Его зовут Мильке.
— Мильке… Ага… Мильке… — запомнил молодой человек и уточнил: — Сейчас идти искать его?
— Нет, не сейчас, — едко отвечает ему генерал. — Подождите-ка, братец, страстной пятницы и тогда идите.
Оруженосец ухмыляется — дескать, ага, понял шутку, — кивает и уходит, а генерал распоряжается принести к столу ещё вина, чистый стакан. Заодно велел принести себе бумагу и чернильницу с пером, чтобы начать прикидки того, что ему понадобится в дороге, продумывать наряд надобных для дела сил. Сколько взять кавалеристов, сколько мушкетёров, сколько арбалетчиков, сколько солдат, а сколько сапёров. Точно! Сапёры! Без них лучше и не выступать. А ещё нужен будет хороший инженер. Телеги для обоза? Упряжки для орудий? Сколько всего? Пока он писал цифры, беря их из головы, руководствуясь своим опытом, и при этом всё брал значения максимальные, завышенные. И людей собирался брать с избытком, и времени на дело отводил больше, но даже в этом случае у него должно было остаться некоторое количество от того золотишка, что привёз фон Виттернауф.
«Надо бы как следует пересчитать всё, что осталось в моём сундуке. Если добавить к моим деньгам того золота, что останется от выделенного казной на поход… чем чёрт не шутит… может, и наскребу денег Копплингу, чтобы он наконец закончил строительство».
Но он должен был всё пересчитать и всё взвесить. А пока в дверях появился Гюнтер и доложил:
— Капитан Мильке. Изволите принять, господин?
Волков бросает перо и делает знак: давай его сюда.
Мильке кланяется:
— Господин генерал.
— Идите сюда, капитан, — зовёт пришедшего хозяин дома и указывает на стул возле себя. — Идите, садитесь.
И пока гость садится, барон наливает ему вина.
— Прошу вас. Надеюсь, мой оруженосец не поднял вас из постели?
— Нет-нет, я только поужинал, когда он появился, — капитан отпил вина, а потом стал рассматривать стакан с напитком. — Отменное вино, господин генерал.
Волков лишь вздохнул в ответ.
— Трофейное, прихватил из Фёренбурга пару бочонков, — соврал генерал. Соврал, чтобы поднять интерес капитана и показать, что его компании удачны и приносят ощутимые плоды, которые можно попробовать на вкус. — Но пригласил я вас говорить не про вино.
— Я догадался о том, господин генерал.
— Насколько я понял из нашего утреннего разговора, капитан, вы не прочь найти себе дело согласно вашему ремеслу.
— Да, господин генерал, — отвечал Мильке. — Я стеснён обстоятельствами. И мне нужно место, соответствующее моему чину, а в городе, где я проживаю, мне предложили лишь место сержанта стражи.
— Но Дорфус говорил мне, что вы удачно женились.
— Да, — кивает Мильке, но как-то безрадостно. — Я взял за женой доходный дом, но моя жена уже в четвёртый раз беременна с тех пор, часть дома мы забрали себе, отказав некоторым жильцам, а ещё пришлось брать новых слуг, да и поучаствовал я в одном неудачном предприятии, обманулся с другими олухами. В общем, остался я без денег, а дохода от дома теперь не хватает.
Волкова эта грустная история занимала мало, но он терпеливо слушал рассказ и сочувствующе кивал, дожидаясь удобного момента, чтобы спросить:
— А вы ведь, кажется, топограф?
— И топограф, и картограф, и логист, — подтвердил капитан, — а у маршала фон Бока также служил и фуражиром, и инженер-инспектором.
«Его как будто Господь мне посылает! — генерал усмехается. — Может, я и вправду длань Его?».
А капитан, приняв его усмешку на свой счёт, тут же начинает его убеждать:
— Так вы же сами со мной к горцам ходили, разве я хоть раз ошибся в дороге или карту какую сделал неправильно? А то, что у меня не было возможности показать, каков я инженер, так просто не довелось. Случая не было.
А Волков слушает его и молчит, ничего не говорит, и, видно, это смущает Мильке, и тот продолжает:
— И если вы, генерал, вдруг будете нуждаться в моих знаниях, то поначалу я согласен служить с чина ротмистра. Пока не докажу своей надобности в войске.
И только тогда генерал машет рукой.
— Полно вам. Я помню вас как человека дельного и ущемлять вас в звании не собираюсь. Капитан так капитан.
— Так, значит, есть для меня дело? — чуть успокоился и приободрился Мильке.
— Вы бывали в Швацце? — вопросом на вопрос отвечает барон.
— Бывал. Неоднократно.
— За сколько дней можно добраться до
